к дружке теплые сестринские чувства. Их отец, ныне ушедший на покой в загородном поместье, стыдился незаконнорожденной дочери. Стерис всегда беспокоилась, что Мараси сочтет это своим недостатком, а не отцовским.
Мараси выглядела погруженной в мысли, и Стерис недоумевала, что такого интересного она могла найти в сломанной двери. Однако отвлекать сестру не стала. Тишина не напрягала Стерис. Она относилась к ней вполне нейтрально.
– Как же быстро меняется мир, – наконец прошептала Мараси. – Я еще к электрическим лампам толком не привыкла, не говоря о воздушных кораблях. А тут появляется этот бог… из другого мира. Крупица металла взрывает целую комнату…
– Меня это тоже беспокоит, – призналась Стерис. – Знать бы заранее, что такое случится.
– Я все думаю, – сказала Мараси, – зачем занимаюсь расследованием убийств и мелких преступлений. Понятно, это тоже важно… но, Стерис, есть люди, которым подвластно все. Которые способны изменить судьбу планет. Насколько я могу судить, они не допускают оплошностей и наверняка крайне рады, что мы гоняемся за простыми преступниками и не вмешиваемся в их дела.
– Поэтому ты гоняешься за Кругом. – Стерис кивнула. – И тратишь на него столько усилий, тогда как другие констебли считают это чрезмерной тратой времени.
– Похоже, это у нас семейное, – усмехнулась Мараси.
Стерис улыбнулась и вдруг почувствовала себя глупо, ведь Мараси все равно не могла увидеть улыбку за маской. Но не успела она ответить, как Ваксиллиум подорвался.
К счастью, взрыв был гораздо меньшей силы, но достаточно мощный, чтобы швырнуть Вакса на пол. Обеспокоенная Стерис подскочила к нему и обнаружила, что муж оглушен, но не ранен. С ее помощью он сел и рассеянно помотал головой. Его модный сюртук – между прочим, от «Версули» – порвался и местами обуглился. Если бы не защитный фартук, могло быть куда хуже.
Вакс отряхнулся. Не хотелось этого признавать, но он старел. Подорваться в двадцать лет совсем не то что в пятьдесят.
– Так, – сказал он Стерис, – что ты там говорила о повторных взрывах?
– Я учла такую вероятность, – прошептала она.
– Все хорошо. – Он погладил ее по руке. – Я цел. Просто нужно быть осторожнее. Решил собрать остатки гармониума со стены бункера. Слишком ценный металл, чтобы его оставлять. Похоже, он среагировал на воздух или какую-то жидкость, оставшуюся с прошлых экспериментов.
Он чихнул и успокаивающе улыбнулся. Маски на нем не было; наверное, сорвало взрывом.
Стерис попыталась скрыть волнение. Выходя замуж за Ваксиллиума Ладриана, она поклялась себе в одном: как бы она ни беспокоилась, не станет мешать ему быть тем человеком, каким ему хочется.
Она пугалась всякий раз, когда он начинал новое расследование. Но не позволяла страху влиять на отношение к мужу. Она слишком любила его, чтобы становиться преградой. Вместо этого она всячески старалась участвовать в его деятельности. Получить ранение не так страшно, как сидеть дома и переживать, не ранен ли он.
Ей было крайне приятно, что Ваксиллиум, в свою очередь, всячески старался участвовать в ее делах. Проявлял больше интереса к политике. Помогал с финансовыми расчетами. Они ладили лучше, чем она когда-либо надеялась. И всякий раз, когда он прикасался к ней, становилось тепло.
– Выпьем чаю, – предложил Вакс, с ее помощью поднимаясь на ноги. – И обсудим дальнейшие действия.
18
Мараси уселась на диван. В ушах еще звенело от второго взрыва. Аллик сел рядом, опустив маску – он всегда опускал ее, когда жевал жвачку. Жвачка была для него неким культурным табу. Странно. Если для чего-то и поднимать маску, то для еды – в первую очередь.
Она взяла его под руку и позволила положить голову себе на плечо. Ржавь, хорошо, что он решил остаться здесь навсегда. В первые годы их отношений было в шестнадцать раз неудобнее.
Пока они дожидались возвращения Вен-Делла, Вакс рассказал о встрече с воздушным кораблем нового посла. Мараси почувствовала, что Аллик напрягся, услышав об этом.
– Это Даал Первейший, – сообщил он. – Он… в почете у Покровителей.
– Я сразу понял, что у него большой политический вес, – сказал Вакс.
– Нет, Вакс, – поправила Мараси. – Быть в почете у Покровителей означает быть успешным в войне.
– Значит, его прибытие – угроза, – заключила Стерис, прислонившись к Ваксу с блокнотом в руках. Она сняла туфли и поставила ноги в чулках на диван, заметно расслабившись.
«Как же она изменилась», – подумала Мараси. Она помнила, что когда-то Стерис не отважилась бы снять обувь в присутствии других людей. Она всегда сидела с идеальной осанкой и старательно держала чашку и блюдце на одном уровне.
Мараси всегда любила сестру, даже несмотря на обиды и вынужденную разлуку, но не считала ее приятным человеком. До недавнего времени. Отчасти дело было в переменах в самой Стерис, отчасти в том, что Мараси осознала: обе в юности пережили одно и то же, ощущали себя запертыми в клетке.
– Стерис, я бы так не сказал, – возразил Аллик. – Это вовсе не обязательно угроза. Но если и так и пять наций действительно образовали Содружество и договорились выступить перед Севером единым фронтом, то это своего рода… символ? Они прислали лучшего из лучших и хотят, чтобы вы это понимали.
– Лучшего из лучших и, полагаю, самого строгого? – спросил Вакс. – Он заметно жестче предшественницы.
– Это так, атташе Ваксиллиум, – кивнул Аллик. – Они хотят показать, что запугать их не получится.
– Он сказал, что одной его целью является возвращение Браслетов Скорби своему народу. Это до сих пор чувствительный вопрос?
– Даже представить не можете, – ответил Аллик. – То, что мы согласились оставить Браслеты здесь… это все равно что бросить тело мертвого отца, ага? Тело, которое одновременно является мощным оружием. Никому это не понравилось. Поэтому его и послали. Его слова о возвращении Браслетов – это символ, да? Заявление? Они дают понять, что не будут церемониться с вами, как раньше. – Аллик заерзал и поднял маску. – Извините.
– Аллик, не ты это решил.
– Не решил, – ответил он, – но и не не решил.
– Дорогой, это не так. – Мараси сжала его руку. – Не нужно брать ответственность за все подряд.
Аллик улыбнулся ей и вновь опустил маску. Раздались шаги, и Мараси решила, что вернулся Вен-Делл. Но в гостиную ворвался Уэйн.
– Эй! – воскликнул он. – Как вы смеете взрываться без меня?
– Взорвался только Ваксиллиум, – поправила Стерис. – Остальные просто были рядом. Полагаю, он сделал это специально, чтобы тебя позлить.
– Не сомневаюсь, Ржавь побери. – Уэйн с прищуром взглянул на Вакса. – Дружище, ты цел?
– В ушах звенит, – ответил Вакс. – А еще этот взрыв весьма четко напомнил, что я уже лет на двадцать старше допустимого взрывного возраста. Но ничего, жить буду.
– Уэйн,
