— Мостик!
Мгновенно один щит повисает на плечах двух воинов, стоящих ближе всего ко мне, я вспрыгиваю на него, словно на помост, миг, и обратно. Достаточно. Тушурцы разбиты, поредевшая, но не слишком сильно цепь фиорийцев дорубает остатки противника. Имперцы так и стоят на месте. И — конники королевства неспешно разворачиваются обратно, бросая своих. Теперь можно особо не дёргаться. Свою задачу я выполнил.
— Перекличка! Доложить потери!
Хотя их быть не должно. Слишком велика выучка, плюс непробиваемые доспехи, плюс внезапность удара и арбалеты… Так и есть. Пара царапин. А накрошили мы… Оставшиеся минут тридцать стоим на месте, в 'черепахе', время от времени хлопают тетивы арбалетов. Это стрелки отстреливают самых неугомонных или глупых. Иногда мы по команде резко перемещаемся на полсотни шагов, ни разу не застывая надолго на одном месте. Это чтобы кое-кто не лупанул по нам из катапульты или баллисты, мол, ошибочка вышла. А наводить неуклюжую махину для выстрела надо минут десять, как минимум. Пока развернёшь, пока закрепишь, пока выверишь прицел. А мы, раз, и уже на другом месте… Всё! Уцелевшие воины короля бегут. Наши азартно преследуют, но враги огрызаются. И правильно — дай возможность противнику ускользнуть, если он знает, что проиграл. Не загоняй в угол, иначе будет биться из последних сил, от отчаяния обречённого… С облегчением вздыхаю. Всё. Конец битвы…
— Десятникам! Собрать болты! Что с потерями?!
…Потерь нет. Имеются ушибы, синяки, царапины. Но ни раненых, ни, тем более, убитых. Правильный строй, выучка, выносливость, отточенная сотнями дней тренировок.
— Назад, к рёсцам!
Грохает барабан, отбивая темп, и 'черепаха' начинает возвращение к так и не вступившим в бой солдатам Рёко. Впрочем, им теперь есть над чем подумать… Зато имперцы жадно устремляются потрошить тела убитых. Стервятники… Иногда до нас доносятся дикие вопли — это издеваются над ранеными. Садистки, безжалостно. Когда такое слышат мои, их лица мрачнеют. Ничего! Зато будете знать, что вас ждёт, если дадите слабину…
К нам подъезжает дель Саур, которого в доспехах я узнаю лишь по рисунку на иссечённом щите. Его латы помяты, залиты кровью. Ранен? Вроде нет… Снимает шлем, тяжело дыша, вытирает мокрый от пота лоб. Волосы так же сырые. А я — даже и не запыхался. И к трансу сегодня не прибегал. Хватило и моей обычной силы… Он с удивлением смотрит на моих солдат, потом переводит усталый взгляд на меня:
— Выше всяких похвал, граф Атти дель Парда…
— Благодарю, вас, сьере. Но один в поле не воин. Чтобы я делал без них?
Оборачиваюсь и обвожу строй своих воинов рукой. Герцог вновь смотрит на них, затем спрашивает:
— У вас большие потери, граф?
Усмехаюсь:
— У меня их нет.
Словно припечатываю.
— Матерь Высочайшего…
В бормотании дель Саура чувствуется страх… Положили мы не меньше тысячи. И ни одной своей потери… А сколько полегло от рук всех прочих? Герцог машет рукой:
— Возвращаемся в лагерь. А вечером, граф, приходите на совет. Есть разговор.
…Уже? А всего-то прошло три недели. Из положенного срока. Из них неделю стояли в лагере под столицей, пока император думал, куда нас запихнуть, чтобы наверняка. И две недели пути по стране. Насмотрелся всякого. Даже противно стало. Впрочем, ежу понятно, что раз в полевом сражении нас не положили, значит, следующей задачей будет штурм чего-то особо вредного. Там придётся хорошенько поломать голову и попотеть… Между тем солдаты Рёко начинают движение. Ничего себе! Пока мы рубились, они стояли за нашими спинами и наблюдали за происходящим, ожидая момента дорезать нас после тушурцев. Теперь же, когда королевская армия разбита, спешат захватить тот самый городишко, чтобы набить свои карманы. А нас, значит, к грабежу и мародёрству не допускают… Ну, сволочи… Ничего. Император за это заплатит… Гораздо дороже, чем думает. Но вообще, что-то много должников развелось у меня: Тайные Владыки Фиори, теперь — Рёко… Непорядок. Надо будет сократить их количество в самое ближайшее время… В лагере начинается более подробная разборка всего, что произошло во время сражения. Солдаты проверяют свои доспехи и оружие, отмывают от крови, зашлифовывают заусеницы, чистят арбалетные болты, тщательно осматривают их. Кровь оставлять нельзя — загниёт, станет вонять, и лишний источник инфекции. Кое-как организую помывку личного состава. Заметил, что уцелевшие фиорийцы стараются переместиться поближе к нашему расположению, и так же занялись, в первую очередь, вооружением и оказанием помощи раненым. Отдельно сносят убитых. Подавляющее большинство — простые воины. Лордов мало, но они тоже есть. Эх, теперь их подчинённым надо искать себе нового начальника… Как в воду глядел. К вечеру такие, оставшиеся без командиров отряды, а иногда и одиночки, подходят к кольцу возов, окружающих наши палатки и просятся переговорить со мной. На предмет вступления в ряды гвардии Парда. Только вот куда их брать? Доспехов на них не напасёшься, хотя имеется соответствующее наличествующему личному составу количество запасных в обозе, нормального оружия тоже нет. Да и подготовка у них… Ниже среднего… Но и бросать своих, как говорится, земляков, тоже некрасиво. Поэтому предлагаю всем, кто собрался, подумать до утра, потому что я просто не смогу гарантировать им жизнь. И причин этому много… Хотя можно послать письмо через сеть факторий сьере Ушура, которых полно в Рёко, но пока дойдёт, пока привезут, и, как я уже отметил раньше — новички просто не смогут драться в этих латах. И подготовки у людей никакой. Абсолютно. В первом же бою запутаются в ногах, завалят стенку, запаникуют. Нельзя их ставить в строй. Ни в коем случае нельзя! Максимум — использовать в качестве обозников, или кашеваров, шорников, сапожников или сборщиков оружия после боя. И то, точно знаю, что добрую половину придётся перевешать самому, прежде, чем они поймут, что такое дисциплина… Те, кто слушает меня, мрачнеют. Они и сами понимают, что на них в моём отряде нет ни провианта, ни вооружения, но в любом человеке есть крохотная надежда на лучшее. А сейчас она умерла. Граф не хочет брать их. Тогда куда податься? Кому из лордов, пришедших в поход, отдать свой меч? В темноте я прохожу мимо групп усталых, угрюмо молчащих людей, сбившихся в кружки и сидящих возле возов. Они ждут утра. И моего окончательного решения. А я направляюсь в шатёр к дель Сауру. Что за разговор имеется у герцога? Ставка главкома фиорийских сил ярко, относительно, конечно, обозначена высокими кострами и факелами. Слышны пьяные выкрики, песни, кое-где даже раздаётся женский визг. Победители празднуют. Ясен пень. Но против ожидания, наш герцог абсолютно трезв, как и два десятка феодалов, находящихся в шатре и напряжённо молчащих. Все сидят, нахохлившись, на сундуках, в середине — стол с грубой картой окрестных земель. Приветствую собравшихся. В ответ — нестройные голоса отвечающих. Отмечаю, что ни одного слуги в шатре нет. Впрочем, и сам шатёр огорожен по периметру строем пехотинцев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
