— Джэтт! Милли! — едва мог выговорить Том.
— Успокойтесь, придите в себя. Держите себя, как мужчина, — сказал Пилчэк сочувственным тоном. — Смотрите. Вы говорили о том, что ваша невеста вывесит красный шарф в том месте, где будет находиться, и это будет условным знаком для вас. Узнаете вы это?
Он вытащил и показал ему грязный, испачканный красный шарф.
Дрожащими руками Том взял его.
— Это шарф Милли, — еле слышно произнес он.
— Я так и думал. Нам и не нужно было этого доказательства, чтобы узнать лагерь Джэтта. Я и так понял бы это. Люди, на трупы которых натолкнулся Робертс, принадлежат к отряду Джэтта. Я узнал маленького рыжего возницу, а другой был Фоллонсби. Имя его я слыхал в Спрэге.
Тут Том, наконец, нашел силу попросить Пилчэка рассказать ему все подробно.
— Да, тут дело запутанное, — сказал разведчик, усаживаясь и вытирая потное лицо. — Посмотрите на мои сапоги. Я чуть не потонул, черт возьми. Лагерь у Джэтта был в таком месте, куда никогда не попали бы ни индейцы, ни охотники, если бы только они не сделали того же самого, что Робертс. Перейти реку в этом месте! Это случайность!.. Доон, этот Джэтт вор и грабитель, он похищал шкуры, и в отряде у него были подозрительные люди. Команчи уничтожили его лагерь, та же шайка, которая убила Хэднолла, это верно. Но я предполагаю, что Джэтт удрал в повозке еще до появления индейцев. Фоллонсби и другой парень были убиты до того, как туда попали индейцы. Они застрелены из игольчатого ружья. А я готов поспорить, что у команчей нет игольчатых ружей. Так или иначе, они были скальпированы и изуродованы, и из вспоротых животов у них торчали сучья. Старуэлл согласен со мной, что эти люди были убиты за день или за ночь до нападения индейцев.
— Так значит… Джэтт… убежал? — запинаясь, спросил Том.
— Думаю, что да. Я видел отчетливые следы колес и маленькие следы ног Милли на песке, как раз там, где она садилась в повозку. Следы колес вели на северо-восток, в сторону от реки, так, чтобы можно было объехать с востока эти охотничьи лагеря. У Джэтта был тяжелый груз, так как следы колес врезались глубоко. К повозке у него были привязаны оседланные лошади.
— Где вы нашли шарф Милли? — вдруг спросил Том.
— Он был привязан сзади к навесу повозки. Часть парусины сгорела. Были там и другие вещи, например, полотенце и передник, они так и висели, как их повесили после употребления.
— О, это вещи Милли! — воскликнул Том, и весь затрепетал при мысли о том, какое страшное значение эта находка может иметь.
— Вот так обстоит дело. Об остальном, право, трудно догадаться, — продолжал Пилчэк. — Мне неприятно рассказывать вам это, Доон, потому что все это очень подозрительно… Я нашел след окровавленного тела, а, может быть, и не только одного, которое тащили к берегу и спустили в реку. Тут я и выпачкался и вымок. Вода там глубокая, и есть водоворот. Если бы у нас были багор и лодка, мы могли бы обыскать реку, но так как у нас их нет, то мы можем только выжидать. Через несколько дней тела всплывут. Я склоняюсь к мысли, что тот, кто убил Фоллонсби и другого, виноват и в кровавых следах, ведущих к реке. Но я не уверен в этом. Старуэлл в некоторых пунктах не согласен со мной. Признаю, что его мнение заслуживает внимания. Что же касается меня, то я уверен только в двух обстоятельствах: там произошла драка, может быть, убийство, и затем кто-то уехал вместе с девушкой. Потом явились команчи, уничтожили лагерь и скальпировали убитых.
— Послушайте, разведчик, — прервал его Робертс, — вы, конечно, забыли одно важное обстоятельство. Индейцы предприняли преследование по следам повозки.
— Ах, я и забыл об этом, — ответил разведчик, отводя глаза от Тома. — Джэтт уехал вовремя, и если он ехал всю ночь…
— Но, по-видимому, он не предвидел набега индейцев, — живо перебил его Том.
— Возможно. Как бы то ни было, Джэтт почему-то убежал и скрылся. Он далеко отъедет, прежде чем остановится, — закончил разведчик, упорно готовый надеяться на лучшее.
Это не укрылось от Тома, как и угрюмое выражение худого лица Пилчэка. Том почувствовал мрачное отчаяние. Увезли ли девушку индейцы или Джэтт, — и то, и другое казалось одинаково страшным. Том ушел к себе в палатку, бросился на постель и весь отдался своим мучительным, ужасным переживаниям.
Пилчэк с группой присоединившихся к нему охотников решили сразу же выступить против команчей.
Они объехали все лагеря в южном направлении и набрали еще двадцать семь добровольцев, готовых следовать за Пилчэком до конца. Среди них был дружески расположенный к Пилчэку индеец-проводник, по имени Медвежий Коготь, затем проводник-мексиканец, который славился тем, что знал каждую тропинку и каждый ручеек в дикой области Стэкед Плэнс.
Но Пилчэку, ободренному своим успешным призывом к охотникам, пришлось затем натолкнуться на неудачу. К огорчению его, из ста охотников, согласившихся сначала принять участие в походе, семьдесят пять отказались. Многие из них опять принялись за охоту на бизонов, не обращая внимания на опасность, руководимые только эгоистическими побуждениями. Конечно, это не только помешало плану Пилчэка сейчас же начать поход, но и создало плохое настроение.
Лагерь Хэднолла стал теперь местом свидания двадцати — тридцати отрядов, большинство которых обмануло ожидания разведчика. На последнем совещании охотников, где Пилчэку не удалось убедить большую часть собравшихся следовать за ним, он, наконец, обратился к ним с язвительным упреком:
— Я могу сказать только, что вы будете прятаться и зарабатывать деньги в то время, как мы будем драться и защищать вас.
Один из этих отказавшихся был молодой парень по имени Косгров, пьяница и крикун, с которым у Тома Доона вышла ссора по этому поводу.
Том был верным и неутомимым последователем Пилчэка как из преданности самому делу, так и из желания нагнать команчей, которые, как он был теперь уверен, убили или увезли Милли Фэйр. Несомненных доказательств бегства или смерти Джэтта не было найдено, но различные неясные слухи и еще ряд разграбленных лагерей в северном направлении отняли, наконец, у Тома последние остатки надежды.
В связи со всем этим Том не был склонен к терпимости, особенно ввиду той алчности и того эгоизма, которые были обнаружены некоторыми охотниками.
Костров громче, чем всегда, выражал свое мнение.
— К черту индейцев, — сказал он. — Я буду по-прежнему охотиться на бизонов. Какое мне дело до тех, кто погонится за дикарями.
— Косгров, вы то там не нужны, это наверное, — заметил Том.
— Что вы хотите этим сказать? — спросил тот, и красное, одутловатое лицо его исказилось. Он вызывающе посмотрел на Тома. Присутствующие были или заняты своими мыслями или равнодушны.
