— Уу! — воскликнул Медвежий Коготь и на этот раз тронул Пилчэка, повернув его лицом к определенному месту лагеря.
В это мгновение раздался необычайный, пронзительный, неожиданный и страшный вой, потрясающий и дикий.
— Боевой клич команчей! — шепнул Пилчэк. — Кто-то из них заметил наших. Подождем! Пусть начнут стрелять. Тогда, может быть, индейцы бросятся туда.
Едва смолк быстрый шепот разведчика, как раскатилось гулкое эхо ружейного выстрела. Он донесся снизу, из отряда Старуэлла. В одно мгновение в индейском лагере началась невообразимая суматоха, поднялись оглушительные крики, и одновременно раздались резкие, частые выстрелы. Ружейный залп из отряда Старуэлла послужил сигналом открыть стрельбу и для Харкэуэя. Струйки белого дыма указывали на местопребывание обоих отрядов. Залп из винчестеров доказал, как поспешно взялись за оружие и индейцы.
Несмотря на запрещение Пилчэка, некоторые из его отряда начали стрелять.
— Ну что же, если вы не в состоянии ждать. Но стреляйте метко! — крикнул он.
Двадцать выстрелов грянуло разом с этого скалистого спуска. Все охотники заряжали и стреляли, и Тома окружал треск и грохот. Но над всем этим поднимался чудовищный, пронзительный, боевой клич команчей. Через несколько мгновений оглушительный ружейный треск и вон прекратились, и грохот и шум стали тише. В лагере внизу царил переполох, но индейцы, по-видимому, прибегли к хитрости. Уже передняя линия палаток была объята пламенем, и оттуда поднимались клубы дыма. Сквозь него было неясно видно, как женщины и дети бежали к противоположному подъему. Несколько испуганных лошадей носились с горящими гривами и хвостами, но большая часть была собрана индейцами в одном месте и находилась под их наблюдением. Вскоре сквозь дым можно было различить, как несколько индейцев с женщинами и детьми тащили свои узлы и вели лошадей по противоположному подъему.
Команчи оправдали свою репутацию самых смелых и замечательных наездников прерии. Под огнем охотников некоторые из них, полуобнаженные, с криком, держа в руке ружье, поскакали на неоседланных лошадях, неустрашимые и стремительные, прямо к тропинке в тростниках.
Том видел, как индейцы стремглав падали на землю, видел, как лошади оступались и далеко сбрасывали своих всадников. И он видел также, как индейцы вихрем проносились под залпами с подъема и исчезали в тростниках.
Затем Том увидел сквозь густой дым пламя внизу, в лагере, белые струйки порохового дыма и за камнями, за деревьями, всюду, где можно спрятаться, притаившиеся, ничком лежащие фигуры индейцев. Пули просвистели над головой Тома и ударились в скалу по обе стороны его. Стреляли команчи, в большом количестве оставшиеся в лагере.
— Ребята, — заявил Пилчэк, — нам нужно выбираться отсюда и подняться наверх. Рассыпайтесь по сторонам, ползите на животе и старайтесь укрываться за камнями.
И началось отступление, связанное с большим риском. Пули из винчестеров ударялись о скалы, и белая пыль носилась в воздухе.
Том старался не отставать от Медвежьего Когтя, но это было невозможно. Индеец полз, извиваясь, как змея. Пилчэк тоже скользил по земле замечательно ловко при его крупном телосложении. Остальные ползли быстро или медленно, в зависимости от своих способностей. И отряд, до того державшийся вместе, постепенно распылился. От позиции, оставленной охотниками, до вершины подъема было около двухсот ярдов. Тому это отступление ползком казалось бесконечным и невыносимым. Однако он понимал, насколько это было необходимо. Кто-то полз за Томом с большими усилиями, тяжело дыша. Это был Ори Тэск. Он был жирный и толстый, и потому напряжение это было ему почти не под силу, и он подвергался большой опасности. Тому приходилось думать о себе самом, однако, он задавался вопросом, не помочь ли ему Ори. Робертс полз немного слева от Тома, и тоже медленно. Справа от Пилчэка место занял старый седой охотник по имени Кэлкинс. Остальные находились выше и быстро исчезали из виду. Из-за камня рядом с Томом вылетела пуля и прожужжала в воздухе. Другая ударилась в землю прямо перед ним, осыпав ему лицо пылью и песком. Пули со свистом проносились низко, прямо перед камнями. Кэлкинс шепотом передал находившимся сзади распоряжение Пилчэка поторопиться и ползти скорее.
Том полз, прижавшись к земле, таща за собою тяжелое ружье, и не мог двигаться быстрее. Он был весь покрыт горячим потом, но ледяной холод пронизывал его, и треск винчестеров производил на него впечатление какого-то чудовищного кошмара.
— Доон, — вдруг окликнул его Робертс, — парень сзади вас ранен.
Том оглянулся. Ори Тэск лежал, уткнувшись лицом в землю. Жирное тело его вздрагивало.
— Ори! Ори! Вы ранены? — шепнул Том.
— Это пустяки, — простонал тот, поднимая бледное лицо. Он был все в той же широкополой шляпе, и клок волос торчал из дыры на макушке. — Ничего.
— Робертс, помогите мне, — позвал Том и пополз назад к Ори. Робертс сделал то же, и они одновременно доползли до раненого.
— Очень вам благодарен, — признательно произнес Ори, когда они взяли его под руки с обеих сторон.
До этого момента Том был весь во власти совершенно нового для него ощущения. Он был близок к паническому страху, и ему трудно было удержаться и не броситься бежать. Но несчастье, случившееся с Ори, внезапно и круто изменило его настроение. Он овладел собой, и страх его под влиянием сочувствия к товарищу исчез.
— Потащим его, он сам не справится, — шепнул Робертс.
Тогда началось самое мучительное для Тома испытание. Им пришлось ползти и тащить за собой раненого Ори. Том, поддерживая левой рукой Ори, а в правой волоча за собой ружье, продвигался вперед толчками. Пули стали теперь свистеть и ударяться с другой стороны, и это означало, что команчи и справа заметили ползущих охотников. Вдруг над Томом грянул выстрел из тяжелого охотничьего ружья — затем последовали один за другим еще два выстрела.
— Отлично! Давно… пора… — тяжело дыша, сказал Робертс.
Том почувствовал, что страх оставил его окончательно. Бой был теперь в самом разгаре. Пилчэк, Медвежий Коготь, мексиканец и несколько старых охотников добрались до вершины и открыли огонь по команчам. Это поощрило Тома если не к большим усилиям, что было невозможно, то к большему терпению; Робертс сопел и пыхтел, и худое лицо его было покрыто потом. Ори Тэск мужественно старался сам продвигаться вперед, хотя было очевидно, что он испытывал страшные мучения.
Подъем стал менее крут и гуще усеян обломками скал. Том уже не слышал свиста пуль со стороны лагеря. Они летели теперь с обеих сторон, и резкие залпы винчестеров смешивались с выстрелами из тяжелых охотничьих ружей. Вдали неизменно, хотя и не часто, слышалась стрельба отрядов Старуэлла и Харкэуэя.
