Я отмахнулся.
— Надеюсь, вы поленились их сюда тащить? А то комнатка махонькая.
Она подозрительно оглянулась.
— Махонькая? Ах да, в сравнении со столь привычным вам хлевом!
Я расхохотался, переход от почти состоявшихся извинений до мгновенной защитной реакции, когда бьют в ответ, не раздумывая, настолько великолепен, что откровенно залюбовался ее воспламенившимся лицом и гневно блещущими глазами.
— Леди Дженифер… — поинтересовался я тихонько, — вас часто бьют по голове?
Она оскорбилась:
— Почему вдруг?
— Когда в детстве брякаешь глупости, — пояснил я, — даже думая головой, получаешь по заднице. Но, подрастая, все меняется: когда думаешь задницей, бьют почему-то по голове.
— Нет, — отрезала она, — меня никто не бьет по голове!
— Значит, — вздохнул я сочувствующе, — все еще по заднице.
По коридору пронесся тягучий медный звук гонга. Я церемонно подал Дженифер руку колечком, она автоматически сунула ладонь, прежде чем сообразила, что делает. Попыталась отдернуть, но я прижал руку к боку, Дженифер попыталась лягнуть меня, но слуги открыли дверь, поклонились церемонно, я благосклонно улыбнулся и пошел, таща Дженифер, как козу на базар.
Пес, перехватив мой взгляд, саркастически ухмыльнулся и пошел следом.
Дженифер еще несколько раз пыталась по дороге выдернуть руку, но я начеку. Приблизились парадные двери обеденного зала, в почтительной неподвижности застыл массивный человек в стерильно-белой одежде и с белым колпаком на голове. Все ясно, должен следить, как реагируют на его старания, двое аскетично высушенных слуг, этих можно, наверное, называть уже лакеями. У отдельного стола ждет невысокая, полненькая девушка в белом передничке и с таким же белым чепчиком на волосах.
Слуги распахнули двери, и мажордом провозгласил торжественно:
— Сэр Ричард и леди Дженифер!
Дженифер прошептала мстительно:
— Может быть, собаку надо было назвать первой?
— Король Барбаросса хотел дать ей титул графа, — сообщил я. — Не знаю, дал ли… но в дворянство возвел, это точно.
Мы вступили в зал хоть и не под звуки гимна, но достаточно торжественно. Все трое дам: леди Изабелла, Даниэлла и леди Бабетта — уже на местах, перед ними глубокие металлические посудины с ароматным горячим супом. Судя по запаху, молодая баранина со специями. Дженифер оставила попытки выдернуть руку, это поставит ее в смешное положение, умнее сделать вид, что сама позволила из прихоти проводить себя до стола. Леди Бабетта пропела с очаровательной улыбкой:
— Сэр Ричард, опаздываете…
— Я вам не немец, — ответил я с достоинством, — чтобы вовремя являться!.. К тому же с сестренкой вспоминали, как копались в песочнице… Дженифер, почему не расскажете, что такое тогда стыдливо закапывали, как кошечка?
Дженифер насмешливо улыбалась, все знают, что она — дочь герцога, а я копался даже не в песочнице, а в… за столом сказать неловко. Я тоже улыбался, подвел к столу, отстранил слугу, сам отодвинул стул, а когда Дженифер подошла к столу, придвинул, чтобы села со всей присущей ей грациозностью.
Леди Изабелла смотрела с непониманием, зато леди Бабетта воскликнула в восторге:
— Сэр Ричард!.. Как галантно! Как изысканно! Я никогда еще такой куртуазности не видела!
По лицам остальных тоже видно, что такое впервые, здесь феодалы у слуг хлеб не отбивают, только Дженифер застыла за столом, не зная, как реагировать на мою выходку: нет ли в ней замаскированного и особо гадкого оскорбления, а я сел на свое место и сказал громко:
— Люблю повеселиться, особенно — пожрать. Га-га-га!
Потер руки и, ухватив длинный острый нож, сладострастно вонзил в бок жареного гуся. Дженифер улыбнулась мстительно и сказала Даниэлле громко:
— Сэр Ричард имеет в виду, что гусь свинье — на один раз куснуть.
Я с наслаждением вырезал исходящую паром горячую грудку и, обжигая пальцы, разрывал ее и швырял в рот.
— Много есть вредно, — сообщил я всем с набитым ртом, — а мало — скучно.
Пес подхватил на лету гусиную лапку, челюсти перемололи ее с ультразвуковой скоростью, сглотнул и посмотрел на меня невинными глазами.
Дженифер сказала насмешливо:
— Сэр Ричард, кто-то про молитву забыл…
— Я не забыл, — ответил я твердо, — моя молитва — в сердце! Просто Устав нашего Ордена разрешает в диких землях вести себя по-туземьи, чтобы не слишком выделяться. Дескать, с леди Дженифер жить — по-джениферьи выть.
Даниэлла вдруг сказала, пряча глаза:
— Рич, пожалуйста… Для твоего пленника отвели самый надежный подвал в северной башне, откуда никому не вырваться. Сэр Митчелл там томится, скованный по рукам и ногам тяжелыми цепями!.. Но ты забыл распорядиться, чтобы его кормили!
Я крякнул, в самом деле забыл, подумал, прикинул, женщины смотрят с ожиданием, сказал примиряюще:
— Как-то в наших краях один корабль ночью сбился с пути и напоролся на рифы возле необитаемого острова. Рано утром туда спешно прибыл спасательный корабль. Капитан увидел огромную кучу обглоданных костей и одного человека, который что-то жарил на костре. Капитан воскликнул: «Я все понимаю, катастрофа, главное — выжить, не до христианских заповедей, но…» — здесь он упомянул несколько слов, которых вы, конечно же, не знаете, и добавил: «…но ваш корабль разбился только вчера вечером!»
Леди Бабетта улыбнулась, зубки сверкнули ярко в свете множества огней.
— А в самом деле, дорогая Даниэлла! Столько событий, нам показалось, будто год прошел. А ведь сэра Митчелла сэр Ричард привез только вчера!
Даниэлла возразила горячо, на бледных щеках выступили красные пятна:
— Ну и что?.. Это не повод, чтобы морить голодом.
Дженифер молчала, леди Изабелла сказала примирительно:
— В самом деле, дорогая, ничего же не случилось. Сегодня же его покормят. Просто забыли. Не так ли, сэр Ричард?
Я ответил с по-прежнему набитым ртом.
— Что за вопрос? Но только тюремным пайком, а то наша правоохранительная организация в лице леди Даниэллы начнет кормить его так, что можно будет прокормить двух баронов. А то и трех.
Даниэлла сказала с укором:
— Рич, как ты можешь?.. Он хоть и пленник, но тоже человек. У него есть отец, мать, его кто-то ждет, он к кому-то привязан, кого-то любит…
— Любовь, — сказал я нравоучительно, — это умопомрачение. Лечение только одно: палкой по голове.
Даниэлла воскликнула жалобно:
— Что ты говоришь, Рич! Как можно…
Я повернулся к Дженифер.
— Леди, поддержите.
Она фыркнула:
— Вас? Ни за что!.. Дорогая Даниэлла, ты что-то не то говоришь. Нельзя проявлять даже подобия жалости к чудовищу, что разоряло наши села.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
