в поход на тихую речушку Свиягу во второй раз, именно он сумел поймать здоровенного сазана, которого хватило для еды на два дня. Валера прекрасно помнил взгляд Николая Кондратьева, когда вытащил на берег здоровенную трепыхающуюся рыбу. В этом взгляде сквозила неприкрытая зависть, что было для Валеры невероятно лестно.
— Повезло тебе, не каждый день здесь такие сазаны ловятся, — сказал тогда Кондратьев и отвел от него взгляд.
Валера благоразумно промолчал. Что ж, может, и впрямь повезло. Хотя людям, имеющим терпение и талант ожидания, везет чаще, нежели другим, обделенным упорством и выдержкой…
В этот же день, прогуливаясь по лесу, Федынцев случайно подслушал объяснение Кудряшова с Нинель. Затаившись за деревом, он слышал, как Василий Кудряшов горячо заверял Нинель, что никогда не отступится от нее и будет за нее бороться. Федынцев, до того времени стоявший замерев, невольно переступил с ноги на ногу, и вдруг под подошвами сапог предательски громко хрустнула сухая ветка. Нинель невольно посмотрела по сторонам, а когда Кудряшов закончил свой монолог, раздраженно поинтересовалась:
— Ты все сказал?
— А разве этого мало, — убито ответил Кудряшов.
После чего Нинель повернулась и, не оборачиваясь, пошла прочь. Растерянный и удрученный Кудряшов продолжал оставаться на месте, осознавая, что ничего уже не поправить и его отношения с Нинель остались в прошлом. Вскоре Василий ушел, скрывшись за частоколом разросшихся на берегу вязов. Выждав еще несколько минут, Федынцев покинул свое укрытие.
До самого вечера Кудряшов был незаметен — выглядел унылым, в основном молчал. Большую часть времени оставался в палатке, очевидно, переживал окончательный разрыв с Нинель. А потом вся компания сидела у вечернего костра и пила из жестяных походных кружек дешевое вино. Вася Кудряшов находился вместе со всеми, выпил кружку одним махом и поставил ее у костра. Подняв глаза на сидевшего рядом Федынцева, он уныло произнес:
— Это мой последний приезд сюда. И вообще, я больше не собираюсь иметь ничего общего с вашей компанией. Все кончено!
Федынцев неторопливо допил вино и громко заговорил, обращаясь к Николаю Кондратьеву:
— Тут заявление официальное делают. Ты слышал, Коля?
Николай сидел рядом с Нинель и, обняв ее за плечи, что-то негромко рассказывал. Происходящее вокруг их мало интересовало.
— Что именно? — глянул Кондратьев на захмелевшего Федынцева.
— Вася говорит, что больше с нами он не собирается иметь ничего общего, — изрек Федынцев.
— Получается, что он нас не любит? — пьяно спросил Бек и захохотал. — Это даже как-то обидно… Ты что, Вася, — посмотрел Бекетов на Кудряшова, — обидеть нас всех хочешь? Как же это мы будем без тебя?
— Тогда пусть дергает отсюда на хрен, — промолвил Николай Кондратьев и зло посмотрел на Кудряшова. — Мы никого не держим. Верно, Нинель? — глянул он на свою подружку.
Яковлева ничего не ответила и посмотрела в сторону, чтобы не встретиться взглядами ни с Кондратьевым, ни с Кудряшовым, ни еще с кем-либо, сидевшим у костра.
— Может, это тебе лучше сдернуть отсюда? — встал со своего места Кудряшов, уперев в Николая ненавистный взор.
— Чего-о? — тоже поднялся с места Кондратьев и двинулся навстречу Кудряшову, резко выдернув руку, за которую его пыталась удержать Нинель.
— Коля, не нужно!
— Это что, бунт на корабле? Что ты сказал? Повтори! — продолжал Кондратьев.
— Что слышал, — сжимая в ярости кулаки, сделал шаг по направлению к Кондратьеву Василий, исполненный негодования и ненависти к сопернику, отобравшему у него любимую девушку.
— Ну вы что, драться, что ли, собрались? — попытался урезонить парней Эдик Кочемасов. — Ведь в одной группе учимся. Давайте без ссор.
На его слова никто не обратил внимания. Кондратьев, не доходя шага до Кудряшова, вдруг резко подался вперед и нанес сильный удар правой рукой по лицу Василия. Тот едва удержался на ногах, но его замешательство длилось недолго. Взревев, он бросился на соперника и тоже попытался нанести удар. Первый попал в пустоту, поскольку Кондратьев успел податься вбок и увернуться. Второй удар пришелся по плечу Николая. Тот отступил на шаг и зло ощерился. Несмотря на то что Кондратьеву прилетело в плечо, удар оказался болезненным…
Глава 14. Только перышки отряхни
Все последующие дни Нинель Яковлева скверно себя чувствовала. Встреча с сотрудниками милиции расшевелила прежние нелегкие воспоминания, о которых она, казалось, позабыла. Возможно, все случилось бы иначе, если бы она вмешалась в конфликт самым решительным образом…
Нинель Яковлевой поначалу Василий Кудряшов не нравился. Не видела она в нем подходящего для себя кавалера. Что он сын известного писателя и сам что-то пытается писать — один его рассказ был даже опубликован несколько лет назад в журнале «Пионер», — было известно многим, в том числе и ей. Конечно, Нинель льстило, что сын известного писателя пытается ухаживать за ней и явно горит желанием завязать более тесные отношения, нежели просто дружеские. Но ей нравился Николай Кондратьев, увы, не обращающий на нее никакого внимания. И то ли уступив притязаниям Кудряшова, то ли в пику Николаю Кондратьеву, Нинель по прошествии весьма небольшого времени стала принимать ухаживания Васи Кудряшова.
Сначала она приняла предложение Василия сходить в кино. Смотрели «Повесть о настоящем человеке» с актером Павлом Кадочниковым в главной роли. После гуляли по городу, и Вася Кудряшов много ей рассказывал об истории Казани, которую, как оказалось, знал очень хорошо. А ближе к десяти часам вечера проводил ее до дома. Все время Василий не сводил с нее восхищенно-влюбленного взора (похоже, что у него не было никакого опыта в общении с девушками). И если бы Нинель, к примеру, сказала ему, чтобы он достал для нее звезду с неба, так Василий немедленно принялся бы плести веревку, чтобы забраться по ней на небосвод.
На следующий день они сидели вместе, что от внимания сокурсников, конечно же, не ускользнуло. А далее все шло, как и должно было следовать: провожания до дома, первый поцелуй, долгие жаркие объятия…
Первый поход на реку Свиягу был для обоих настоящим счастьем. Время от времени Нинель и Кудряшов, держась за руки, уединялись где-нибудь в лесу и возвращались минут через тридцать-сорок веселыми и счастливыми. Даже выглядели они как-то иначе, озаренными, что ли… Словно некто неведомый зажег внутри молодых людей неоновые лампочки. Смотреть на них было большое удовольствие. А еще их счастье явно вызывало зависть у окружающих. Полина Терехина, имевшая виды на Эдика Кочемасова, завидовала Яковлевой вполне открыто, и желание, чтобы нечто подобное происходило бы и с ней, было начертано на ее добродушном открытом лице.
Близость, как известно, роднит не только тела, но и души. И второй курс Вася
