Сэм впоследствии не мог описать и даже рассказать самому себе, что он чувствовал в ту ночь, хотя она осталась в его памяти, как одно из главных событий в его жизни. Самое большое, что он мог сказать: «Ну, сэр, если бы я мог выращивать такие яблоки, я бы мог назвать себя садовником. А их пение проникло мне в сердце, как вы понимаете, что я хочу сказать».
Фродо сидел, ел, пил и разговаривал с легким сердцем. Он плохо знал язык эльфов, но все же внимательно слушал. Вновь и вновь заговаривал он с обслуживающими его эльфами и благодарил их на их собственном языке. Они улыбались ему, со смехом говорили: «Это бриллиант среди хоббитов!»
Через некоторое время Пин уснул, его подняли и перенесли через деревья. Здесь его уложили на мягкую постель, и он проспал остальную часть ночи. Сэм отказывался покинуть своего хозяина. Сидя рядом с Фродо, он наконец закрыл глаза. Фродо же долго не спал, разговаривая с Гилдором.
Они говорили о многих вещах, старых и новых, и Фродо расспрашивал Гилдора о событиях в диких землях за пределами Удела. Известия были печальными и зловещими: о сгущающейся тьме, о войне людей, о бегстве эльфов. Наконец, Фродо задал волновавший его вопрос:
— Скажите мне, Гилдор, видели ли вы Бильбо после его ухода из Торбы-на-Круче?
Гилдор улыбнулся.
— Да, — ответил он. — Дважды. На этом самом месте он прощался с нами. Но я видел его еще раз, далеко отсюда….
Он больше ничего не сказал о Бильбо, и Фродо замолчал.
— Ты не спрашиваешь меня о том, что касается вас, Фродо, — сказал Гилдор. — Но я знаю немного и гораздо больше могу прочесть по вашему лицу. Вы покидаете Удел, и сомневаетесь, найдете ли то, что ищете, и вернетесь ли назад. Разве не так?
— Так, — ответил Фродо, — но я думал, что мой уход — это тайна, известная лишь Гэндальфу и верному Сэму.
Он поглядел на Сэма, который тихонько посапывал.
— Враг не узнает от нас этой тайны, — успокоил его Гилдор.
— Враг? — повторил Фродо. — Значит вы знаете, почему я покидаю Удел?
— Не знаю, по какой причине Враг преследует вас, но убежден, — ответил Гилдор, — что он преследует, хотя это кажется мне странным. Я должен предупредить вас, что опасность и впереди и позади, и с обеих сторон.
— Вы имеете в виду всадников? Боюсь, что они слуги Врага. Кто такие на самом деле Черные Всадники?
— Разве Гэндальф не говорил вам?
— Нет.
— Тогда и мне не надо говорить, иначе ужас помешает вам справиться с трудным путешествием. Мне кажется, что вы ушли вовремя, если не опоздали. Теперь вы должны торопиться и не поворачивать назад. Удел больше не защита для вас.
— Не могу представить себе рассказ более ужасный, чем ваши намеки и предупреждения! — воскликнул Фродо. — Я знаю, конечно, что меня ждет опасность, но я не ожидал встретить ее в Уделе. Неужели хоббит не сможет спокойно пройти от воды к реке?
— Но вы не в своем собственном мире, — сказал Гилдор. — Хоббиты не всегда жили в нем. Другие здесь будут жить, когда не станет хоббитов. Мир широк вокруг вас.
— Я знаю, но Удел всегда казался таким безопасным и спокойным. Что же мне теперь делать? Я хотел тайно оставить Удел и направиться в Ривенделл, но меня выследили еще до того, как я достиг Бакленда.
— Думаю, что вы должны продолжать осуществлять ваш план, — сказал Гилдор. — Вряд ли дорога окажется слишком трудной для вас. Но если хотите получить более ясный совет, спросите Гэндальфа. Я не знаю причины вашего побега и поэтому не могу сказать, какие меры используют против вас преследователи. Это должен знать Гэндальф. Вероятно, вы еще увидите его перед тем, как покинуть Удел.
— Надеюсь. Но это другое обстоятельство, которое заставляет меня беспокоиться. Я ожидал Гэндальфа много дней. Он должен был прийти в Хоббитон не позже двух ночей назад, но он не появился. И вот я думаю, что же случилось. Должен ли я его ждать?
Гилдор немного помолчал.
— Мне это не нравится, — сказал он наконец. — То, что Гэндальф не пришел, не предвещает ничего хорошего. Но сказано: не вмешивайся в дела магов, ибо они коварны и легко раздражаются. Выбор должны сделать вы: оставаться и ждать, или идти.
— Сказано также, — ответил Фродо, — не проси совета у эльфов, ибо они не скажут ни да, ни нет.
— Неужели? — рассмеялся Гилдор. — Эльфы редко дают неосторожные советы: совет — это опасный подарок, даже совет мудрейшего из мудрых. Но вы не рассказали мне ничего о себе, как же я могу сделать выбор за вас? Если вы действительно хотите совета, я ради дружбы дам вам его. Думаю, вы должны выступить немедленно, без промедлений. И если Гэндальф не появится до вашего ухода, советую: не уходите один. Возьмите с собой друзей, которым верите и которые добровольно пойдут с вами. Вы должны быть благодарны, я неохотно даю советы. У эльфов свои законы и свои печали, они мало интересуются делами хоббитов или каких-либо других созданий в мире. И наши дороги редко пересекаются. Может быть, наша встреча здесь не более как случайность: цель ее мне не ясна, и я опасаюсь говорить больше.
— Я глубоко благодарен, — сказал Фродо, — но я хотел бы, чтобы вы мне рассказали о Черных Всадниках. Если я последую вашему совету, я могу долго не увидеть Гэндальфа, а я должен знать, о чем следует беспокоиться, какая опасность меня преследует.
— Разве не достаточно знать, что они слуги Врага? — ответил Гилдор. — Опасайтесь их! Не разговаривайте с ними! Они смертоносны. Больше не спрашивайте меня. Но сердце мне подсказывает, что прежде, чем все кончится, вы, Фродо, сын Дрого, будете знать об этих гадких созданиях больше Гилдора Инглариона. Да защитит вас Элберет!
— Но где найти мне храбрость? — спросил Фродо. — Именно она нужна мне.
— Храбрость можно найти позже, — сказал Гилдор. — Не теряйте надежды! А теперь усните. Утром мы уйдем, но мы пошлем сообщение по лесам. Бродячие группы будут знать о вашем путешествии, и те, кого мы называем друзьями эльфов, позаботятся о вас. И пусть звезды сияют над вашей головой! Редко приходилось нам встречать таких добрых друзей. И так приятно слышать из уст еще одного существа звуки древнего языка.
Фродо чувствовал, что засыпает еще до того, как Гилдор закончил свою речь.
