С тротуара подтягиваются ещё люди.
От понимания, что дело серьезное, я впадаю в окончательный ступор. И только силой воли заставляю себя дёрнуть ручку двери, вытащить ключи и выйти из машины.
– Тарас, брат, – суетятся под моим капотом парни. – Ты пальцами там пошевели.
– Не могу…
«Ну хоть жив»… Меня отпускает самое верхнее деление паники.
– Он ему позвоночник, наверно сломал! Второй парень из компании замечает меня. – Ах ты сука! – Бычится, но не подходит. Наводит камеру телефона на лицо.
– Ой, если позвоночник, то трогать его совсем нельзя! – Умничает кто-то из толпы.
– Ещё локоть и коленооо, – ноет Тарас.
– А скорую, скорую кто-то вызвал? А ГАИ? – проносится по кругу за моей спиной разношерстный ропот.
Я оглядываюсь. Нехилая толпа собралась. Это же полный капец!
– Слыш, парень, – делаю несколько шагов и присаживаюсь рядом с пострадавшим, стараясь не сорваться на него. – Ты чего под колёса то кинулся? Болит что? – Я пытаюсь дотронуться до него, чтобы осмотреть, но тот вдруг начинает резко орать.
– Аааа! – Вопит. – Он мне угрожал, вы слышали?
– Кто тебе угрожал? – Взрывает меня.
Мозги резко проясняются, и я почти перестаю верить в происходящее.
– Бабла захотел? – Хватаю его за плечо и внимательно слежу за лицом, потому что если реально присутствует травма спины, то он сейчас должен отключиться от боли!
Но парень только дергается и начинает ещё истошнее вопить и причитать.
– Что ж ты творишь, ирод! – Получаю по затылку кожаной сумкой от старухи, которая тут же снова прячется в толпу.
В кармане звонит телефон.
Поднимаюсь, отхожу в сторону от придурошных персонажей и смотрю на экран.
Калинин.
– Алло…
– Мы выехали, Илья Петрович. Скажите, кого брать в понятые, если придётся ломать двери?
– Две бабульки на первом этаже всегда дома, – отвечаю на автомате.
– Вы сами через сколько будете на месте? – Уточняет адвокат.
– Скоро буду! – Рявкаю и сбрасываю звонок, потому что сквозь толпу ко мне пробираются четверо мужчин в форме: два гаишника и полицейские.
Как интересно!
На этом моменте картинка для меня окончательно складывается в спланированную подставу. Чтобы менты приехали раньше скорой на ДТП? Такое вообще бывает?
– Здравия желаю, майор Ибрагимов. Ваши документы.
Не думал, что когда-нибудь это почувствую, но истерика начинает клокотать где-то в горле. Хочется крушить, убивать, орать матом, бить этих всех тупых, слетевшихся поглазеть на падаль людей.
А самое страшное, что логика работает. И я уже понимаю, что не успею к Тае. Это такой привет от тебя, Горбунов? Жестко! Лихо. Верю.
– Кажется, – один из гаишников тянется в нагрудный карман и достаёт алкотестер, – гражданин ещё и пьян. Все признаки на лицо, – ухмыляется.
– Он только что ЕГЭ сдал! – Причитают друзья «пострадавшего». – И мать у него одна. Диабетик.
В какой-то момент поднимается такой гул, что я вообще перестаю что-то различать. Его перекрывает вой скорой помощи.
– Ну так что? – напрягается мент. – Гражданин, дышать в аппарат будем? Документы показывать?
В голове зреет безумная мысль прыгнуть за руль и передавить их всех реально. Но это же уже полноценная уголовка!
– Вот… – подаю права и договор аренды.
– О, ещё и машинка не ваша, – оскаливается гаишник. – Будем оформлять.
– Ты глянь, – поддерживает его второй. – У нас же подобная в угоне.
– Мужики, да вы чего? – срываюсь, начиная орать. – Он же приотворяется! Бабла захотел срубить. Вы спросите у медиков!
Я замечаю бригаду с оранжевым чемоданом. Они подходят к парню.
Тот артистично подкатывает глаза.
– Он умирает! – Продолжает съемку на телефон приятель пострадавшего. – Я передам это видео твоим родным, брат! Мы отомстим.
– Дайте нашатырь и мне фонарик, – распоряжается тетка из бригады.
– Пойдёмте с нами в машину, гражданин Витязев, – тяжелеет голос гаишника.
Понимая, что влип по самые уши, иду. Падаю на заднее сиденье патрульной тачки.
В кармане снова звонит телефон. Отвечать при этих уродах – совсем не вариант. Я знаю, что это Калинин, что они на месте. Давайте, пусть все получится! Иначе, блять, зря я сейчас что ли сижу и выхватываю здесь?
Пока гаишники составляют протокол, наблюдаю в лобовое, как моего пострадавшего увозит скорая. Ее провожают менты и идут к нам.
Открывают двери и подают какую-то бумажку.
– Это предварительный осмотр от фельдшера. Что тут у вас?
– Сопротивление должностным лицам, – гаишник, сидящий рядом со мной резко дергается и бьется головой о дверной свод.
– Вы охуели? – истерично ржу и тру руками лицо.
– Вижу, да, – кивает мент. – Хамит еще. Значит, сразу с нами поедите, гражданин Витязев.
– Мне позвонить надо, – я начинаю соображать, кто реально может мне сейчас помочь.
– Звони, – ухмыляются.
Достаю телефон и набираю своего менеджера. Работай, мужик, я ж твой хлеб.
– Алло, – отзывается заспано.
– У меня большое проблемы, Артур, – выдерживаю паузу, не зная, как объяснить и с какого конца начать. Решаю пока выдать только суть.
– Похоже, что я сбил человека и избил сотрудника автоинспекции при исполнении, – цинично ухмыляюсь, обводя глазами клоунов в погонах. Интересно, сколько им Горбунов заплатил? Или это не деньги?
– Чего? – Приходит в себя мой собеседник, – Ты там совсем башкой поехал?
– К сожалению – нет…
Глава 33. Они тоже плачут…
Тая
Чайник отщелкивает предохранитель, оповещая нас, что вода достигла сотни по Цельсию.
Никогда раньше не замечала в себе тяги к извращенному садизму, но сейчас мне хочется, чтобы муж оступился и вылил этот кипяток на себя. Пусть совсем немного, но как же я хочу, чтобы ему было тоже больно! Хотя бы на половину от того, как больно сейчас мне.
С первого взгляда у нас вообще все хорошо. Просто семья, просто пьёт чай. На фоне в своей комнате шумно играет ребёнок, переговариваясь с мягкими игрушками по рации.
– Приятного аппетита, малышка. – Передо мной появляется кружка.
Игорь садится за стол напротив и невозмутимо берет из коробки круассан, который вчера принёс нам с Лешкой Илья.
– Очень вкусно, – облизывает с пальцев шоколад. – Попробуй.
Я снова давлю в себе острое желание вылить чай мужу на голову. Вот она ядовитая сущность во всей красе. Неужели это приятно? Есть булки, которые принёс жене ее любовник? Приятно. Если жене от этого тошно.
И у меня нет даже варианта оправдать мужа незнанием. Потому что на крышке крафтовой коробки большими буквами написано «Илья. Шок-д.»
– Отпусти нас… – прошу срывающимся голосом. – Игорь… Ты же не был таким. Ты ещё встретишь женщину, с которой у тебя все получится. Которая будет почитать тебя, как положено жене…
Он криво усмехается.
– Ешь, я сказал.
– Игорь… – послушно делаю глоток из чашки. Жидкость застревает в горле и не желает падать
