в желудок. Речь о том, чтобы укусить круассан вызывает во мне ужас. Ставлю кружку на стол. – Я не могу есть…
– Тебе, Тая, придётся стать той женщиной, которая будет меня почитать. – В его голосе сквозит истеричное упрямство. – Я даже смогу сделать вид, что не было этого отбитого урода в твоей жизни.
– Ты ведь ничего не прощаешь, – обреченно качаю головой. – И не забываешь.
– Ты знаешь, что нужно сделать, чтобы наша жизнь наладилась. Я все прощу.
– Что? – Отзываюсь эхом.
– Забеременеть. – Игорь решительно и с грохотом встаёт из-за стола. – А я помогу тебе решиться. Пошли.
Направляется в сторону кабинета, не оборачиваясь. Он знает, что у меня нет выбора. Я встану и пойду.
Зависаю возле его стола.
Муж открывает сейф и достаёт из него какие-то бумажки.
– Ознакомься, Тая. В этих документах очень хорошо показано, на сколько я терпеливый и заботливый супруг.
Чувствую, что не увижу в этой папке ничего хорошего, но все равно беру.
Медленно опускаюсь на стул.
Медицинское освидетельствование… Это – самое первое. Его я уже видела. Второе очень похожее только с датой чуть позже.
– Что это? – шокировано перебираю пальцами фотографии и смутно, только по красным узорчатым полочкам на стенах узнаю на них квартиру мамы. Обои оборваны, штор нет. Половины мебели нет.
– Это квартира в которой ты прописана, – небрежно пожимает плечами. – Жуткое зрелище. Согласна? Ты сама, конечно, можешь там жить, а вот ребёнок…
– Но ведь это ты! – Чувствуя рвущуюся истерику, сминаю в кулак фотографии. – Но ведь это ты затеял там ремонт!
– Да, – кивает, – и сейчас там гораздо хуже. А рабочие и запить могут… – тянет. – А могут и не запить.
– Ты болен… – шепчу в ужасе. – Ты вообще как спать собираешься в одной постели с женщиной, которая тебя так сильно ненавидит?
– Я же болен… – оскаливается, опираясь руками на столешницу. – Поэтому ты будешь бояться меня сильнее. Взаимные чувства – это так прекрасно!
– Ты же уже все понял, – говорю сорванным от слез голосом, – что у меня был другой мужчина. Я люблю его.
– Мне не привыкать к твоей любви! – В психе Игорь сметает со стола то, что попадается ему под руку. Обходит стол и нависает надо мной. – Просто придётся снова о ней забыть и быть со мной. Ты же просто ведьма… – он ведёт костяшками пальцев по моей скуле. – Красивая ведьма, которая губит людей…
– Это не правда, – зажмуриваюсь и закрываю лицо ладонями.
– Ну как же? – Муж присаживается передо мной на корточки и отнимает мои руки от лица, крепко сжимая запястья.
– Зачем ты так подставила его а? Забыла, что во дворе полно камер? Что я увижу, куда и с кем ты поехала? А потом пробью все сообщения и звонки. О чем вы говорили четыре часа подряд? Ты рассказывала ему о нас? Просила помощи? Я же понимаю, что за постороннюю бабу мужик не будет так рвать жопу. А присваиваем мы только одним способом…
Мое сердце подскакивает в горло.
– Не отвечай, – зло ухмыляется муж. Достаёт из кармана телефон и подаёт мне в руки. – Просто бери и смотри.
Треугольник сменяется значком загрузки видео. Машинально отмечаю, что номер отправителя видео мне не знаком. На экране начинают мелькать первые кадры и лица. Сначала я не могу ничего разобрать, речь оператора смешивается в гул, а может, это просто от волнения в моих ушах шумит кровь. Но когда камеру направляют прямо на Илью, потом на его машину и человека, лежащего под капотом, меня накрывает истерикой.
Руки разжимаются, роняя телефон. Нет! Господи! Пожалуйста!
– Ну тихо, тихо, – Игорь встаёт и вжимает меня лицом себе в живот, гладя по волосам. – Все живы, здоровы. А значит, все поправимо. Просто достаточно хорошо подумать.
– За что ты так со мной? – Мотаю головой, глотая прорвавшиеся слёзы. – Я не понимаю.
– Мы оба платим дорого за право любить, – ухмыляется.
– Ты отпустишь его, если я останусь? И больше не тронешь?
– Да, – отвечает Игорь спустя паузу.
В следующее мгновение мы оба вздрагиваем от резкого стука в коридоре.
– Будь здесь, – напрягается муж.
– Мама, – я слышу стук детских пяток по полу. – Там в дверь стучали!
– Побудь с мамой, – Игорь ловит Лешку на руки, заносит в кабинет и закрывает за собой дверь.
– Мамочка, вы ругаетесь? – Сын обнимает меня за шею.
– Нет, родной, – вжимаюсь губами в его затылок. – Просто папа очень расстроился, что нам с тобой вчера помог дядя Илья.
– Он крутой. Дядя Илья, – вздыхает ребёнок. – Жалко, что папе он не понравился… А мы завтра на занятия к нему пойдём?
– Не знаю, зайка, – отвечаю машинально, потому что все мое внимание привлекают звуки агрессивной возни и громких разговоров, сути которых я не могу разобрать.
Дверь в кабинет открывается.
– Выйди, Тая, – с каменным лицом цедит Игорь. Я с первого взгляда понимаю, что произошло что-то такое, что выбило его из колеи окончательно. – Ты здесь побудь, – кивает сыну.
– Мамочка… – Лешка напрягается и вцепляется в меня ручками. – Я с тобой хочу…
– Я сейчас приду, зайка… – скольжу губами по его щечке и встаю со стула.
Дверь кабинета хлопает за моей спиной и закрывается на замок.
– Игорь… кто там? – хватаю мужа за рукав.
– Иди поговори, – безэмоционально кивает муж на коридор.
Выхожу в прихожую и замираю, находя спиной дверной косяк. Передо мной стоят четверо мужчин в форме, ещё один в штатском. Дверь в тамбур открыта, и в нем топчутся две соседки с первого этажа.
– Горбунова Таисия? – задаёт вопрос один из тех, что в форме.
Киваю.
– От ваших соседей поступил вызов с жалобой на крики о помощи из вашей квартиры. Скажите, пожалуйста, вас избивает муж? Присутствует ли опасность вашей жизни и здоровью? Удерживают ли вас в квартире насильственным путём?
Каким-то шестым чувством, я понимаю, что мужчина в костюме и есть тот самый адвокат Калинин. Что все происходящее организовал Илья, и мой всесильный муж об этом не знал. Как и Витязев не знал о том, что Игорь приготовил ему подставу.
Все-таки я лечу в обрыв. Больно. Задевая органами каждый выступ. Отбиваю их и понимаю, что это сейчас мой последний шанс уйти. Но тогда муж раздавит Илью. Это станет делом принципа. А потом, если не удовлетворится, доберётся до меня. Какой-то чертов выбор без выбора! Или я просто уже настолько привыкла бояться и опасаться каждого своего шага, что придумываю людям те возможности, которых у них нет?
Да нет же! Не придумываю. Вот она! На моих глазах происходит война двух сильных, имеющих денежный ресурс. И приз
