Читаем без скачивания Городская магия - С. Птаха.

Картина, имевшая место на крыльце, оказалась довольно живописной. Юрий Владимирович с энтузиазмом археолога — первопроходца, открывшего неизвестную науке древнюю клинопись, изучал собственные документы.

— А остальное? — нетерпеливо выкрикнул он, закончив экспертизу корочек.

— Да проверьте, все уже у Вас, — досадливо махнул рукой Сергеич, находившийся на расстоянии нескольких метров от своего собеседника.

Владимир Владимирович хлопнул себя по внутренним карманам, и удивленно извлек из глубин пиджака пистолет, осмотрел его, проверил наличие обоймы, удивленно покачал головой и резко залился краской, заметив на крыльце Прокопеню в сопровождении Ульриха и возмущенно обратился к последнему:

— Скажите Павел Антонович — а можно вашему пациенту Головатину диагноз снять? Ну, что бы наконец-то официальный характер общению с ним придать?

Ульрих энергично замотал головой:

— Что Вы, ни в коем случае! Как можно! Такие диагнозы не снимают!

— Но почему?

— Да потому что с ними, по большему счету, вообще не живут! Во всяком случае, долго… — с похоронной торжественностью изрек «Доктор Пилюлькин» и положил руку на плече Сергеича, демонстрируя приоритетное право медицины на общение с этим феноменом.

— Как же так не живут! — Юрий Владимирович окончательно вышел из себя и негодующе обрушился на Ульриха, — Ведь вот он — прямо перед нами! Живой и здоровый, стоит, нагло улыбается, изгаляется — ещё и сигарету курит при этом!

Последнее высказывание столичного гостя было, за исключением фразы о сигарете, совершено далеко от истины — Сергеич не стоял, а сидел прямо на больничных ступеньках, и вовсе не улыбался, а с совершенно серьезным, даже озабоченным видом читал переданную ему Владимиром Владимировичем папку, и напрочь игнорировал реплики сторон.

Эскалации бытового конфликта воспрепятствовало стремительное появление на крыльце Кастаньеды — он тоже несколько раз глубоко вздохнул, ослабив узел галстука, протер очки, решительно потянул Юрия Владимировича за рукав к машине, а по пути нарочито громко информировал о последних новостях:

— Бросайте этот дурдом, Владимир Владимирович, и поехали — ещё один труп мои бойцы нашли. На даче принадлежащей полковнику Звягину. Правда, на этот раз быстро удалось идентифицировать — тело принадлежало Савиной Дарье Викентьевне. Благо фотографии её в каждой газете печатали — на рекламе — была тут у нас такая народная целительница. Любила нетрадиционные, знаете ли, средства. Вот плавает теперь в бассейне, с насыщенным солевым раствором. Омолаживалась видать. Вообще много там занятного — на этой даче, — дальше слов не было слышно — коллеги погрузились в зеленую «Волгу» Юрия Владимировича и отбыли.

— Нам тоже пора — у вас скоро обед, каша манная, пилюльки… — грустно сказал Сергеич, расшаркиваясь с Ульрихом. Он захлопнул папку, снял очки, встал и направился к машине, в которой уже сидел Ал, Прокопеня последовал за ним, движимый скорее любопытством, чем опасением за собственное смутное будущее.

Компания снова расположилась в конференц-зале гостиницы и Ал поведал новости, которые узнал от Кастаньеды, пока остальные «загорали» на крыльце.

Действительно — на даче, формально принадлежавшей Звягину, обнаружили женское тело, плававшее в бассейне. Оказалось, что бассейн наполнен специфическим раствором, с высоким содержанием соли и точное время смерти вряд ли удастся определить. Ясно одно — даму утопили. Тело быстро, без особого труда идентифицировали как Дарью Викентьевну Савину, поскольку её лицо было хорошо знакомо сотрудникам правоохранительных органов по портретам на рекламе в газетах. У Савиной в Н-ске не было родственников и для опознания быстренько привезли бывшего секретаря покойной и пару — тройку пациентов. Они сразу же опознали народную целительницу. А ещё в самом доме нашли массу эзотерических принадлежностей, в гараже — стальную площадку со следами сильного термического воздействия — по всей вероятности напалма. Саму дачу вчера ночью тоже пытались поджечь — хотя уже при помощи бензина. Однако бдительные соседи заметили дым и вызвали пожарных, так что здание практически не пострадало.

— Да, вот так бесславно завершил свои дни суперагент Ростиславцев, — хмуро прокомментировал Прокопеня едва дослушав Ала.

Однако, туту же исправил сам себя, второй раз за день испытав неприятную тошноту, и вспомнив о своих больничных озарениях, незамедлительно изложил их смысл остальным участникам разговора, завершив фразой:

— Не удивлюсь если эта хитроумная главврачиха и есть Ростиславцев — в самом деле, с чего мы взяли — что он бы высоким и стройным? Может на фотографиях вообще не он…

Ал напомнил:

— Мы прочитали в его личном деле — там написано рост — 182 см. Да и Масон его видел. Хотя, у меня тоже есть некоторые сомнения насчет идентичность Дарьи Савиной и Ростиславцева. Господин Ульрих сказал нам с Сан Санычем, что Савина некоторое время назад лечилась в подведомственной коллеге Инге клинике.

— Да, Ростиславцев действительно закончил свои дни бесславно, согласился Сергеич и, отчеркнув ногтем несколько строк, передал им папку, которую получил от Юрия Владимировича. Папка содержала прелюбопытный документ — не что иное, как отчет о вскрытии тела супруги Монакова. Из этого документа явствовало, что до того как скончаться обладатель тела перенес не только ряд косметических операций, но и операцию по смене пола. Прокопеня был в шоке. Зато Ал с облегчением вздохнул:

— Все наконец то разъяснилось…

— Ал — ты просто загадками говоришь, — Прокопеня снова чувствовал себя не самым большим интеллектуалом — тем более что Сергеич тоже видимо прекрасно понимал что именно разъяснилось, но он, в отличие от снобствующего Ала, снизошел до просвещения незадачливого Игоря Николаевича:

— Да, ты ж сам все понимаешь — теперь как раз стало все логично, даже не смотря на отсутствие некоторых деталей. В сущности, начало истории меняется мало. Ростиславцев действительно получил — так или иначе культурную ценность. Мы никогда конечно точно не сможем сказать — что ему было важнее — получить сокровища Эмира или же отыскать «источник бессмертия». Во всяком случае, он располагал и тем и другим, и обе части информации представляли значительную коммерческую ценность. Только с супругом Ростиславцева мы ошиблись. Видимо, наш Монаков действительно был неотразим. Настолько, что обиженный Ростиславцевым — дамой ухажер Звягин и бывшая супруга Монакова Инга стали дружить, если можно так выразится, против Костика.

— Ты думаешь, Звягин и Инга убили Ростиславцева по предварительному сговору? — усомнился Прокопеня.

— Вряд ли. Вот — Костика личное дело, времен его работы следователем — он был женат на Инге Юрьевне — в девичестве Корзиной. Правда, не долго. За две недели до того, как в армию идти женился, а вернулся из армии — и первым делом развелся. Но Инга его в покое не оставила — постоянно заявлялась к нему на службу и устраивала громкие скандалы, следила за ним… Просто маничка развилась у тетки. Она искренне считала, что Костика приворожили, бегала по знахаркам, сама пыталась научиться колдовать, — Сергеич грустно вздохнул, чуть не угробила карьеру Монакову своими выходками. Зато, когда Костик женился, на некоей Елене Ростиславцевой, если верить этой папочке, его карьера снова резко взлетела вверх. И его вечный конкурент Звягин был просто в ужасе, не мог понять — что же случилось…

— Но ведь и Звягин женился, в 1985 году, если я правильно помню — мы ведь сами видели фотографию! Монаков даже был шафером? — удивился Прокопеня. Он никак не мог увидать цельной картины происходящего.

— Действительно, Звягин тоже женился — попробуй Доктор с трех попыток угадать на ком? Ал — может, подскажешь Доктору? Какие знакомые лица ты увидал на фотографиях с того замечательного шахматного турнира, где я играл с Ван Нотеном?

На этот раз всегдашняя прозорливость Сергеича совершенно не вызвала у Ала энтузиазма, но на вопрос он все таки ответил:

— Я увидел рядом со Звягиным молодую женщину, очень похожую на мадам Рейснер — известного эксперта по русскому ювелирному искусству восемнадцатого века, супругу видного британского аукциониста…

— А какова девичья фамилия этой дамы? Как её звали до того, как она стала мадам Рейснер? — не успокаивался Сергеич.

Ал ещё раз вздохнул:

— Субботская. Ольга Субботская.

Прокопеня чуть ли не выкрикнул:

— Дочь профессора Субботского??? Того самого? Старичка-востоковеда?

Сергеич загадано ухмыльнулся:

— Да нет, внучка. Хотя папаша у неё тоже одиозная личность. Что скажешь Ал?

— Скажу что это не тайна, даже не банальность. Это общеизвестный факт. Хрестоматийный. Описан в десятках книг и сотнях статей. Он так часто упоминался, в открытых источниках информации — что нет нужды его вообще обсуждать. Если бы ты, Сергеич, читал хоть какие-то тексты, отличные от этой пресловутой «Городской магии», произведений Ильфа и Петрова да криминальной хроники в таблоидах — ты знал бы о нем так же хорошо, как и я.