Читаем без скачивания «Подвиг» 1968 № 02 - Журнал

— Под каким именем вас там знают?

— Хорошо, что вы вспомнили об этом. Меня зовут Маркуччи, я являюсь представителем ФИАТа и занимаюсь продажей автомашин. Вы не возражаете, если я представлю вас как своего коллегу из Больцамо?

Молькхаммер кивнул.

— Зовите меня, пожалуйста, Гестнером, мое удостоверение личности выписано на эту фамилию. А теперь поищем цветы для наших дам.

Компания, в которую они пришли, понравилась Молькхаммеру с первого взгляда. Хозяйка дом;: била женщиной лет тридцати, незамужней и, вне всякого сомнения, по уши влюблена в Андреоло. В комнате, кроме нее, находились молодая чета и уже упоминавшаяся кузина — высокая двадцатилетняя девушка с черной челкой и большим, сильно накрашенным ртом. Хозяйка устроила так, что Молькхаммер и девушка, которую звали Кат, оказались рядом за столом.

Если бы в этот вечер Молькхаммер продолжал наблюдение за особняком, а Андреоло выполнил поручение Сандрино, от их внимания не ускользнуло бы обстоятельство, имеющее важное значение как для них, так и для их шефов. Но на другое утро Андреоло сообщил по месту работы, что в течение ночи вокруг дома доктора Шмейдля не наблюдалось ничего подозрительного и никто не входил в особняк и не выходил из него. Еще раньше Андреоло попросил Молькхаммера, если того спросят, подтвердить его сообщение. Они также договорились не рассказывать о потасовке.

Когда рано утром молодые люди вышли на улицу, Кат прижалась к Молькхаммеру и положила голову ему на плечо. Он проводил ее до дома. Она дала ему свой рабочий телефон и сказала, что работает служащей в отделе снабжения фабрики колбасных изделии «Мельхиор» Он может звонить ей ежедневно, кроме воскресенья и субботы, с семи утра до четырех вечера. Затем она пожелала ему приятных сновидений и вошла в дом.

Несколькими часами раньше, вскоре после того как Молькхаммер и Андреоло сели в трамвай и уехали веселиться в город, перед особняком Шмейдля остановились две автомашины — «мерседес» и «фольксваген», — и двое мужчин прошли в дом. Один из них был Крёберс, другой — тот самый молодой человек, который неделю назад склонял Молькхаммера к предательству.

В эту ночь Шмейдль, Крёберс и Кюн обсуждали вопросы, связанные с нанесением «большого удара» на территории Южного Тироля.

Подполковник Сандрино любил короткие совещания. Это совещание могло затянуться, если бы представители уголовной полиции по каждому из главных пунктов соглашения отстаивали свою точку зрения; но Феллини пошел на уступки СИФАРу во всех основных вопросах.

— Господа, — удовлетворенно сказал Сандрино, — мы рассматриваем следствие по делу Новака как составную часть нашей борьбы против террористов. В состав комиссии входят: со стороны СИФАРа я и лейтенант Андреоло, со стороны уголовной полиции комиссар Феллини и криминаль-ассистент Молькхаммер. Если убийца будет найден, СИФАР скромно отойдет в сторонку, предоставив уголовной полиции одной купаться в лучах славы. Мы предпочитаем оставаться в тени.

— Сейчас я считаю наиболее важным разобраться до конца в истории с продажей взрывчатки, — сказал Феллини. — Узнав, что Новак получил разрешение на вывоз во Францию трехсот килограммов донарита, я решил было, что снова оказался в тупике. Но Новак ничего не сообщил о разрешении своему управляющему, и это насторожило меня. Я снова отправился в Вену и попросил Бекмессера еще раз порыться в книгах. И действительно, в одной из них упоминалась сделка с неким Пьером Арно из Веброна под туманным названием «На нужды лесного хозяйства». Вполне возможно, что под этой фразой подразумевается донарит. Необходимо поехать во Францию и разузнать обо всем на месте.

Тут же решили, что поедет Андреоло, который лучше остальных знал французский язык. Когда стали распределять остальные задания, Молькхаммер предложил оставить его в Граце, где, по его мнению, он сможет принести наибольшую пользу. Поскольку по-прежнему существует подозрение, что в зеленой записке подразумевался особняк доктора Шмейдля, остается много неясных вопросов, связанных с Грацем.

Андреоло был очень доволен поручением. Он охотно ездил, охотно использовал свое знание иностранных языков, а эта поездка во французскую провинцию будет скорее напоминать приятную прогулку, чем серьезную командировку. Он доехал поездом до Милана и вылетел оттуда самолетом в Марсель. Но добраться из Марселя в Веброн оказалось нелегким делом. Он дважды пересаживался с поезда на поезд — в Авиньоне и Алэ, — затем доехал по одноколейке до Флорака и лишь оттуда, выбрав лучшее из трех так<, и, имевшихся в этом горном городишке, выехал в Веброн.

К полудню Андреоло добрался, наконец, до Веброна — полудеревни, полуремесленного поселка, живописно окруженного зеленеющими склонами. Он пообедал в единственном небольшом ресторанчике и, не теряя времени, отправился на розыски Пьера Арно.

Когда Андреоло предъявил свое удостоверение, у старика широко раскрылись глаза и невольно вздрогнул рот, скрытый наполовину холеными белыми усами Выдержав паузу, Андреоло сообщил ему об обстоятельствах смерти Новака.

— Поразительно! Поразительно! — повторял старик, словно в забытьи.

Лишь когда Андреоло попросил Арно рассказать о его деловых связях с Новаком, старик снова пришел в себя. Он сообщил, что в свое время купил у Новака несколько машин для перевозки бревен, так как давно убедился, что эти машины, изготавливаемые одной штирийской фирмой, являются лучшими в Европе. Арно не забыл ни одного визита Новака и перечислил по памяти почти все его поставки. Затем он достал амбарные книги, счета и накладные Андреоло постучал пальцем по одной накладной и спросил:

— Донарит тоже?

По словам Арно, Новак всего един раз предложил ему донарит, и он ударил по рукам, так как Новак запросил очень низкую цену. Обычно же он покупает взрывчатку в Монпелье. Однако спустя всего несколько часов после получения товара примчался Новак Он извинился и сообщил: дополнительная экспертиза установила, что эта партия донарита очень низкого качества и что поэтому он просит расторгнуть сделку. Часть донарита Новак в тот же день увез в багажнике машины, а спустя неделю забрал остаток При этих словах Андреоло вскочил и, к изумлению Арно, стал прощаться. Несколько минут спустя Андреоло уже сидел в машине и мчался к железнодорожной станции: он торопился доставить новость в Больцано

— А сколько машин ты продал сегодня? — спросила Кат.

Молькхаммеру вдруг стало противно постоянно изворачиваться, и он заколебался, не открыть ли Кат всю правду или хотя бы часть правды. Все равно выдуманная им легенда не выдержит испытания временем Но разве он собирается серьезно встречаться с Кат?

Они только что вышли из кино, где смотрели «Замок Грипсхольм» — сказочную фантазию под вечно голубым небом, и теперь шли по улице под моросящим дождем навстречу порывистому ветру, который брызгал им прямо в лицо каплями дождя, стекавшими с зонта.

— Принцесса! — укоризненно сказал Молькхаммер. — Кто спрашивает о таких прозаических вещах? К счастью, мы не женаты, и тебе не о чем волноваться. Какая разница, сколько машин я продал: две или шесть тысяч? Зайдем выпьем? Или, может, потанцуем? — предложил он, остановившись у небольшого ресторанчика.

Они не заметили, что у выхода из кинотеатра их ждал мужчина, который теперь шел за ними на некотором расстоянии. Проследовав в ресторанчик, он позвонил оттуда по телефону, и десять минут спустя на другой стороне улицы остановился «фольксваген»; в нем сидел Герберт Вихман, он же Кюн. Мужчина, звонивший ему по телефону, выскочил на минуту на улицу и сказал:

— Судя по всему, они уйдут не скоро. Там стоит музыкальный ящик, и они все время танцуют.

— Они похожи на влюбленных?

— Трудно сказать

Два часа просидел Вихман в машине, дожидаясь, пока Молькхаммеру и Кат надоест танцевать Едва те вышли на улицу, как за ними снова пристроился мужчина, дожидавшийся их у кинотеатра. Вихман ехал на таком расстоянии, чтобы видеть только спину своего напарника. Улица была почти безлюдной, и Кюн не боялся спутать его с другим человеком. У дома, где жила Кат, молодые люди поцеловались, и Кат открыла дверь. Тем временем Вихман остановился за углом и вылез из машины.

— Позвольте вас спросить? — остановил он возвращающегося Молькхаммера.

— Пожалуйста, — ответил Молькхаммер — Но едва ли я смогу вам помочь. Я — приезжий.

— Я не собираюсь спрашивать у вас дорогу Речь идет о господине Новаке.

Молькхаммер вздрогнул, но тут же рассмеялся

— Ах, это вы? Я уже несколько дней жду, когда вы перебежите мне дорогу. Но в такое время? За этим углом? Действительно, неожиданная встреча.

— Вы продумали мое предложение?

— Разумеется. Вам повезло: я сел на мель и нуждаюсь в деньгах. Скажу сразу: мне нужно восемьсот тысяч лир. И не будем торговаться Если достанете деньги, я смогу кое-что сделать для вас.