Читаем без скачивания Команда мести - Кирилл Казанцев

Наивные люди, не имевшие ни малейшего представления о кавказском, как это принято говорить, менталитете. Такое поведение расценивается горцами не как жест доброй воли, а как проявление слабости и трусости. Да, они берут – а чего не взять, если «халява» прет как из рога изобилия? Но при этом презирают дающего…

Но это так, небольшое отступление. Можно сказать, крик души…

Голос Грозного, в отличие от многих и многих голосов «дорогих россиян», был Кремлем услышан. В военную прокуратуру и военный трибунал Северо-Кавказского военного округа поступили ЦУ «сверху» – майоришку укатать лет на двадцать. И всем станет хорошо и благостно. Судьба отдельно взятого офицера в расчет не принималась.

Тут опять подняли голос старшие тейпа. Двадцать лет – это, конечно, неплохо, но при чем тут российские законы? Есть адат! Злодею должно перерезать горло на могиле усопшего! Или камнями забить на городской площади, при большом скоплении народа. Или еще как-нибудь убить, но непременно прилюдно и медленно. А закон… В конце концов, здесь вам, неверные, не Россия! И плевать тут на ваши законы хотели. С самой высокой горы.

Официальный Грозный опять было что-то вякнул, на этот раз о выдаче. Но тут Москва проявила твердость. «Антитеррористическая операция» продолжалась, нужда в пушечном мясе оставалась актуальной. А кто завтра пойдет в бой, если сегодня российского офицера выдадут на расправу чеченцам? Тем более что фамилия Рождественский, так же, как относительно недавно другая фамилия, Ульман, оказалась на слуху. Со всех концов страны звучали голоса в поддержку офицера, его дело вновь и вновь перетряхивалось негосударственными СМИ, так называемая оппозиция на каждом своем митинге вспоминала «жертву системы»… Родилось очередное обращение военнослужащих войск специального назначения к гаранту Конституции… Короче, в преддверии очередных выборов никому недавно не известный, засекреченный до этих событий майор стал раздражающим фактором…

Сам Рождественский в это время находился в СИЗО, в условиях строгой изоляции, и ничего о том, что творится на воле, просто не знал. Ждал судилища и приговора, ни на что хорошее для себя не надеясь.

Но тут опять вмешались старейшины «пострадавшего» тейпа. Наказать! По законам гор. Заплатить за умерщвление майора любую сумму. Деньги не имеют значения, когда задета честь. И – понеслось…

Был открыт сезон охоты на Артема. Чеченцы, подкупленные ими уголовники и продажные представители пенитенциарной системы, сотрудники спецслужб – всем хотелось увидеть труп офицера. После покушения в СИЗО на юге России Артем неожиданно для себя был этапирован в Сибирь, в Красногорский следственный изолятор. Там-то и развернулись события, в корне изменившие его жизнь.

Благодаря начальнику войскового караула на этапе Артем оказался в «красной хате» Красногорского СИЗО, то есть камере, где содержались бывшие сотрудники правоохранительных органов. Почти одновременно с ним в Красногорск прибыли эмиссары чеченцев и представитель спецслужб. Чеченцы договорились с городским «положенцем», Слоном, что офицер будет выкуплен из тюрьмы и передан им. Ну, а «спец» хотел не так уж и много – чтобы «раздражающий фактор», будоражащий общественное мнение, тихо исчез. К примеру, захлебнулся бы слюной во сне… Или, упав с верхней шконки в камере, сломал себе шею…

В результате разработанной помощником Слона по вопросам безопасности сложной многоходовой комбинации Артема удалось спровоцировать на побег. Но вот только в руки чеченцев он так и не попал. Оказавшись на воле, офицер сам занялся своей судьбой.

С помощью отставного подполковника Федора Багрова, бывшего командира отряда спецназа ГУИН, с которым Артем познакомился и подружился в тюремной камере, а также Максима Оболенского, однокурсника по высшему командному, Рождественский справился со всеми своими врагами. Или – расправился?…

Так или иначе, а по Красногорску прокатилась волна неожиданных смертей. Скончался «положенец» Дюня Слон. Могучий организм авторитетного промышленника не сумел совладать с угодившей в голову пулей. «Группа захвата» чеченских кровников оказалась уничтожена практически полностью. Выжил только один – руководитель, но и тот получил тяжелое ранение. Умер и «безопасник» Слона, бывший чекист. То ли совесть заела, то ли «посчастливилось» ему встретиться с раздраженным Багровым, который имел некоторые расхождения с мнением бывшего контрразведчика по вопросам теории оперативно-разыскной деятельности. Ну, а для представителя спецслужб была сфабрикована довольно убедительная легенда кончины «неудобного» майора…

Разумеется, после того как все участники событий получили свое, Артем не стал сдаваться властям. Но и оставаться в Красногорске не мог. И тогда он вместе с Багровым отправился на ближайшую войну. И – вновь на Кавказ. Малюсенькая, малозаметная на карте южная республика как раз объявила о своем суверенитете и вышла из состава горной страны, одной из многих, что родились на обломках бывшей империи.

Разумеется, идее суверенитета была противопоставлена другая – «территориальной целостности». И мандариновые сады превратились в поле боя…

Россия в этом конфликте приняла сторону южан. Ибо горцы давно уже не были хозяевами в своей собственной стране, а рулил там сытый заокеанский дядя, в недавнем прошлом – «вероятный противник». Ну, а ныне – невероятный друг.

Соответственно, Артем и Багров, которые, несмотря ни на что, по-прежнему считали себя русскими офицерами, поддержали выбор Родины. И в спешном порядке формирующие свои вооруженные силы южане охотно взяли их инструкторами во вновь комплектуемую бригаду специального назначения. Взяли на правах наемников… То есть за приличные деньги в СКВ.

Правда, сам Артем иногда «работал», как говорится, «в поле»… Но за отдельную плату и только в особых случаях. Физическое устранение Кавтадзе и было одним из таких «случаев». Уж слишком широко развернулся разведчик горцев в приграничной полосе, сумев создать разветвленную и работоспособную агентурную сеть. Конечно, свято место пусто не бывает. Но пока новый примет агентуру, пока разберется в обстановке, освоится, есть некоторая свобода для маневра.

Поспать удалось не больше двух часов, но Артему хватило и этого времени. Конечно, о полноценном отдыхе не могло идти и речи, однако и разбитым он себя не чувствовал. Знавал и худшие дни…

Когда Рождественский, проделав пятнадцатиминутный комплекс разминочных упражнений, с полотенцем на плечах вышел в коридор офицерского общежития, он буквально нос к носу столкнулся с поджидавшим его там Багровым. В отличие от приятеля, Федор Аверьянович был уже полностью одет.

– Проснулся? – шагнул Багров навстречу младшему товарищу.

Артем пожал плечами и удивленно приподнял брови – странный вопрос. Лишний. Как в данной ситуации, так и вообще. Бывшего подполковника явно что-то серьезно смущает, иначе не стал бы толкаться в коридоре.

– Там этот… – шкодливо отворачиваясь, продолжил Багров, – куратор прикатил. Тебя уже спрашивал…

Ага. Вот и ответ. Старший товарищ чувствует себя неуверенно именно в связи с этим визитом. Стало быть, в то время, пока Артем отсутствовал, Федор Аверьянович чего-то тут такого начудесил.

– Что случилось, Федор? – нейтральным тоном поинтересовался Артем.

Вообще, интересные сложились между ними отношения. Вроде бы Федор Аверьянович и возрастом постарше, и звание у него в той, прошлой жизни повыше было, и должность значительнее. Однако он безоговорочно признавал лидерство Артема.

– Да так… – Багров упорно избегал встречаться с ним взглядом. – Ничего особенного…

– Не темни! – нетерпеливо попросил Артем. Заставлять ждать куратора из местного разведуправления нежелательно. Но и идти на эту встречу, не зная толком, что именно сотворил Багров, нельзя.

– Да тут вчера прибыли кандидаты… – неохотно начал рассказывать Багров.

Отдельная бригада специального назначения разведуправления южан – разумеется, Главного! – мало того что по штатной численности больше соответствовала мотострелковому батальону, так еще и находилась в стадии формирования. Полностью укомплектована личным составом была только одна рота, первая. С ней сейчас и работали – занимались боевой и специальной подготовкой, боевым слаживанием групп. В остальных подразделениях только-только наметился своего рода костяк – офицеры и сержанты. Кандидаты на службу прибывали ежедневно, но тестирование инструкторов – причем, по меркам российского спецназа, довольно щадящее! – выдерживали немногие. Хорошо, если один из десяти кандидатов допускался к дальнейшему обучению. И это еще не значило, что он останется в бригаде. Столь жесткий отбор – не извращенные фантазии садистов-инструкторов Рождественского и Багрова, не детское желание продемонстрировать всем вокруг собственную «крутизну», а необходимость, позволяющая в дальнейшем минимизировать боевые потери.