Таким образом, когда я говорю, что саньясин должен носить одну и ту же одежду, это означает, что он должен перестать менять свою одежду и менять свои лица, он должен стать таким, какой он есть, и начать выражать себя по-своему – просто принять себя. Как только вы начнете принимать себя, другие тоже начнут принимать вас – но это не имеет значения. Принимают они вас или нет, это неважно. Если вы будете думать о том, за кого принимают вас окружающие, вы опять создадите фальшивое лицо. Тут не о чем думать: это просто происходит.
Поэтому я даю вам новое имя, даю новую одежду – просто чтобы помочь живущему на периферии.
Глава 10. Абсолютное желание: путь к освобождению от желаний
Смерть значит больше, чем жизнь. Жизнь мелка, поверхностна, смерть гораздо глубже. Познав смерть, вы достигнете подлинной жизни, а проживая жизнь, вы только приходите к смерти, и больше ничего.
То, что мы называем жизнью, – это всего лишь дорога к смерти. Если вы поймете, что вся ваша жизнь – просто дорога к смерти, не более того, тогда вас будет меньше интересовать жизнь и больше заинтересует смерть. Когда человек начинает интересоваться смертью, он может войти в самые глубины жизни, а иначе он так и останется на поверхности. Но мы совсем не интересуемся смертью: скорее, наоборот, мы уходим от фактов, мы постоянно избегаем действительности. Смерть существует, и мы каждый момент умираем. Смерть не где-то там, в далеком будущем, она здесь и сейчас: мы все время умираем. Но, умирая, мы продолжаем беспокоиться о жизни. Эта забота о жизни, этот чрезмерный интерес к жизни, на самом деле, просто уход, просто страх. Смерть в нас, глубоко внутри, и она постоянно набирает силу.
Измените акцент, направьте свое внимание в противоположную сторону. Если вы начнете интересоваться смертью, ваша жизнь впервые откроется перед вами, потому что, как только мы принимаем смерть, мы обретаем бессмертную жизнь. Как только мы познаем смерть, мы познаем вечную жизнь.
Смерть является дверью, выходом из поверхностной, обыденной, так называемой жизни. Такая дверь есть. Если вы пройдете через эту дверь, вы войдете в другую жизнь – более глубокую, вечную, бессмертную, в которой нет смерти. Итак, вы должны выйти из так называемой жизни, которая есть не что иное, как умирание, и пройти через дверь смерти – только так вы достигнете жизни, действительно реальной и живой – в которой нет смерти.
Но вы должны пройти через эту дверь очень осознанно. Вы умирали уже много раз, однако обычно, когда человек умирает, он теряет сознание – вы так боитесь смерти, что, как только приходит смерть, вы становитесь бессознательными. Вы проходите через эту дверь в бессознательном состоянии ума. И тогда вы снова рождаетесь, и вся эта бессмыслица начинается снова, и опять вы не интересуетесь смертью.
Тот, кто больше интересуется смертью, чем жизнью, начинает проходить через эту дверь сознательно. Именно это называется медитацией: пройти через дверь смерти сознательно. Умереть в полном сознании – это и есть медитация. Но вы не можете ждать смерти, вам не нужно ее ждать, потому что смерть всегда с вами: это дверь, которая находится внутри вас. Это не что-то такое, что случится в будущем, это не что-то внешнее, к чему вы должны прийти, это дверь внутри вас.
Как только вы принимаете реальность смерти и начинаете чувствовать ее, проживать ее, осознавать ее, вы начинаете проходить через внутреннюю дверь. Дверь открывается, и через эту дверь смерти вы начинаете получать проблески вечной жизни. Только через смерть можно получить некоторое представление о вечной жизни – другого способа нет. Так что в действительности то, что называется медитацией, – это просто добровольная смерть, просто вхождение внутрь, углубление внутрь, погружение внутрь, просто уход с поверхности в глубину.
Конечно, в глубине темно. Когда вы уйдете с поверхности, вы почувствуете, что умираете, потому что вы отождествили себя с поверхностью жизни. Волны на поверхности для вас не просто волны – вы отождествились с ними, вы стали поверхностью. Поэтому, когда вы уходите с поверхности, вы оставляете не только поверхность: вы оставляете себя, свое отождествление – свое прошлое, ум, воспоминания. Все, чем вы были, вы оставляете, вот почему медитация похожа на смерть. Вы умираете, и только если вы готовы умереть этой добровольной смертью – войти в глубину, за пределы себя, оставить свое «Я» и уйти с поверхности – только тогда вы приходите к реальности, которая вечна.
Так что, если вы готовы умереть, сама эта готовность становится выходом за пределы, сама эта готовность является религиозностью. Когда мы называем человека мирским, это означает, что он больше интересуется жизнью, чем смертью. Вернее, он интересуется исключительно жизнью, и его совсем не интересует смерть. Для мирского человека смерть приходит в конце, и, когда она приходит, он ее не осознает.
Религиозный человек – тот, кто умирает каждый миг. Для него смерть не конец, а сам процесс жизни. Религиозный человек больше интересуется смертью, чем жизнью, потому что он чувствует: что бы ни называлось жизнью, однажды этому придет конец. Он лишается ее каждый миг – каждый миг он ее теряет.
Жизнь подобна песку в песочных часах: каждое мгновение песок утекает, и с этим ничего нельзя поделать. Это естественный процесс, его не изменишь, он необратим.
Время нельзя удержать, его нельзя остановить, нельзя обратить вспять. Время однонаправлено – обратное движение невозможно. По существу само движение времени и есть смерть – вы умираете, потому что время уходит. Однажды весь песок утечет, и вы станете пустым – просто пустой сущностью, у которой не осталось времени. Тогда вы умрете.
Интересуйтесь больше смертью – и временем. Смерть здесь и сейчас, за углом – каждый момент она рядом. Если вы начнете искать ее, вы ее осознаете. Она здесь, вы просто упускали из виду этот факт, и не просто упускали из виду, а избегали этого факта. Итак, войдите в смерть, прыгнете в нее. В этом трудность медитации, в этом ее аскеза: вы должны прыгнуть в смерть.
Лелеять любовь к жизни – вот чего вожделеет человек, а готовность умереть выглядит как-то неестественно. Конечно, смерть – это одно из наиболее естественных явлений, но готовность умереть кажется неестественной. В этом состоит парадокс, это диалектика бытия: если вы готовы умереть, сама эта готовность делает вас бессмертным, но если вы не готовы умереть, то сама эта неготовность, эта чрезмерная привязанность к жизни, жажда жизни делает вас смертным существом. Какую бы позицию мы ни заняли, она всегда приводит нас к другому полюсу. В этом диалектический закон бытия. Ожидаемое никогда не случается, желаемое недостижимо, желание никогда не исполняется. Чем больше мы чего-то желаем, тем легче теряем. И сфера жизни не имеет значения, закон один и тот же. Когда мы изо всех сил о чем-то просим, наши усилия ведут к потерям.
Если кто-то просит, чтобы его любили, он не получит любви, потому что сама эта просьба делает его непривлекательным, отталкивающим. Сам факт, что он просит, становится преградой. Никто не сможет полюбить вас, если вы просите любви. Никто не будет любить вас. Вас будут любить только в том случае, если вы ничего не просите: сам факт того, что вы не просите, делает вас красивым, делает вас расслабленным.
Это подобно тому, как, сжимая кулак, мы теряем воздух, который был в открытой руке. В открытой руке есть воздух, но как только вы сожмете руку в кулак, вы его потеряете. Вы можете подумать, что, сжав руку, вы завладеете воздухом, но стоит вам попытаться им завладеть, и вы его потеряете. В открытой руке есть весь воздух, и он в вашей власти. А, зажимая руку в кулак, вы все упускаете – вы все потеряли, в руке совсем не осталось воздуха.
И чем крепче вы сжимаете кулак, тем меньше в нем воздуха. Но именно так работает ум, в этом вся его абсурдность: если вы чувствуете, что воздуха мало, вы сжимаете кулак еще крепче. Логика вам подсказывает: «Сожми получше, ты потерял весь воздух. Ты его потерял, потому что недостаточно крепко сжимал кулак. Ты не сжимал кулак так, как надо, – в чем-то ты допустил промах. Ты неправильно сжимал кулак, вот почему воздух ушел. Сожми получше, держи крепче». Но, сжимая, удерживая, вы теряете. И именно так всегда происходит.
Если я кого-то люблю, я хочу обладать этим человеком, и я начинаю ограждать его от посягательств. Но чем больше я стараюсь удержать любовь, тем меньше ее остается. Ум говорит: «Держи крепче» и принимает разные меры, но где-то в ограждении появляется брешь. И любовь исчезает. Чем больше я стараюсь ее удержать, тем больше я ее теряю. Только в открытой руке может существовать любовь, только когда рука открыта, когда ум не создает никаких преград, может расцвести любовь. И так во всем. Если вы слишком сильно любите жизнь, вы закрываетесь, вы становитесь мертвецом еще при жизни. Поэтому человек, который переполнен страстью к жизни, это мертвый человек – он уже умер, он просто труп. И чем больше он ощущает себя трупом, тем сильнее он стремится к жизни – но ему не знакома диалектика. Само страстное желание несет в себе отраву. Человек, который совершенно не стремится к жизни, – такой человек как Будда, не жаждущий жизни, – живет со всем пылом. Его жизнь расцветает во всей полноте и совершенстве.
