вы, ребята, загнали мой источник информации в смертельную ловушку, – мягко сказал он.
Брайн побледнел и занялся извлечением стрелы, пронзившей его плоть.
Чеш скрестил руки на груди и кивнул подбородком в сторону девушки:
– И чего ты хочешь от нас? Обычно мы не делаем исключений.
– Обычно женщины не могут сбегать от Оборотней, спокойно красться через их леса и ранить лучших из них.
– И то правда, – пробормотал Чеш. – За себя могу сказать, что заинтригован. – Он одарил Пайра улыбкой. – К тому же ты знаешь, как я люблю всю эту кремовую кожу. – Он причмокнул: – Такая аппетитная.
– Стоило позволить ей умереть, только чтобы избавить ее от твоего внимания, – пробормотал Пайр, но не смог не заметить ее ноги, неприлично обтянутые кожей. Аппетитная достаточно подходящее слово.
Чеш надулся.
– Не будь таким жестоким.
Пайр проигнорировал капитана своего отряда и взглянул на Брайна, а затем снова в яму. Она ранила одного из его соплеменников и вторглась на их территорию. Он не мог закрыть глаза на такие вещи. Ей предстояло за многое ответить, и ему хотелось медленно, постепенно разгадывать ее.
Пайр выругался, когда спрыгивал в яму, чтобы проверить ее пульс. Он был слабым и трепещущим, как у птицы.
Пайр провел пальцем по ее гибкой шее. Ему даже ничего не пришлось бы делать, чтобы убить ее. Вместо этого он взял девушку на руки так нежно, как только мог, улучив момент, чтобы рассмотреть ее бесстрастное, ничего не выражающее лицо, освещенное бледным лунным светом. По человеческим меркам у нее были прекрасные черты лица, хотя на его вкус они были немного простоваты. Он пристально посмотрел на ее закрытые веки. Именно ее штормовые глаза привлекли его внимание раньше, такие серьезные, и в то же время скрывающие множество секретов.
– Лис, спасать ее – ошибка, – настаивал Брайн, показываясь из-за края ямы.
– Принято к сведению, – ответил он. – Если от нее будут проблемы, я продам ее. Никто не верит рабыням.
Теплая, густая кровь просочилась сквозь его куртку и потекла по ноге. Плохой знак. Ей нужен целитель.
– Она нам пригодится, попомни мои слова. – Он поднял девушку над головой, и Чеш осторожно взял ее из его рук.
– Заморозь меня, зима. Откуда вся эта кровь?
Пайр выбрался из ямы и, стряхнув грязь со своей куртки, подошел к Чешу. Он нахмурился, увидев кровь, оставленную девушкой. Она испортила его любимую куртку. Он нахмурился и наклонился ближе к ее уху.
– Не знаю, слышишь ли ты меня, но ты обязана мне своей жизнью и должна новую куртку. Не упирайся, когда очнешься. У меня нет на это времени, и мне не хочется тебя продавать. Поняла?
– Она тебя не слышит, – криво усмехнулся Чеш, поудобнее устраивая девушку на руках.
– Жизнь – непредсказуемая штука. – Он взглянул на Брайна: – Где остальные?
– На деревьях.
– Отправь их обратно патрулировать. Я хочу знать о других нарушениях.
Брайн кивнул и, прихрамывая, покинул луг.
– Пошли, – сказал Пайр.
– Как раз вовремя. Я проголодался, – пожаловался Чеш.
Глава пятнадцатая
Тэмпест
Тэмпест учили, что со смертью приходят мир, бессознательная пустота и небытие.
Ей солгали.
Она почувствовала жар. Проблеск сознания. Дрожь пробежала по телу Тэмпест, и перед глазами замелькали точки. До ушей донесся знакомый треск, и Тэмпест резко выпрямилась. Она закричала от боли, накатывающей волнами. Это было намного хуже боли, причиненной львом.
Что она сделала, чтобы заслужить такие мучения?
Она вздрогнула, а затем разрыдалась. Ее сотрясала дрожь, пот стекал по лицу и шее, по мере того как повышалась температура. Движение промелькнуло слева, привлекая внимание.
Что это было и почему боль не прекращается?
Сквозь пелену слез она вгляделась, определяя виновника. Ужас охватил ее, и кровь застыла в жилах, несмотря на давящий жар. Языки пламени высотой выше замка извивались вокруг, их дымчатые края исчезали в бездонной чернильной тьме.
Огненный гигант подкрался ближе. Появились черные глаза и зубы, образуя лицо. Желчь жгла горло Тэмпест, и она попыталась отползти назад. Гигант сделал выпад, и огонь обвился вокруг ее правой руки. От этой пытки ее рот дернулся, но крик застрял глубоко в горле. Это уже слишком. Слишком тяжело с этим справиться.
Тэмпест сделала глубокий вдох и закричала с надрывом.
– Помогите, – взмолилась она, голос охрип, а огненные гиганты продолжали наступать, обжигая ее кожу, и их становилось все больше. – Пожалуйста! – закричала она, и на руках появились волдыри. – Кто-нибудь.
Никто не пришел.
Жар от огня прошелся по ее ногам, и она всхлипнула. Сколько бы она ни бежала, пламя пожирало ее тело все больше и больше.
– Почему?
Что она сделала, чтобы заслужить такое? Такую пытку? Где же эта благословенная обещанная пустота?
Словно по велению какого-то божества, услышавшего ее молитву, прохладные пальцы коснулись лба девушки. Тэмпест застонала она попробовала сильнее прижаться к полному любви касанию, в надежде почувствовать облегчение.
– Пожалуйста, сделай так, чтобы это прекратилось, – взмолилась она.
Прохладное прикосновение пробежало по ее руке, и огненный гигант с шипением отступил. На мгновение боль частично утихла.
– Спасибо, – благодарно прохрипела она.
Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Хватка усилилась, а затем сильно сдавила ее руку. Тэмпест задохнулась от боли, и пламя, казалось, подалось вперед в предвкушении, в то время как мир погрузился во тьму.
Глава шестнадцатая
Тэмпест
Тэмпест хотелось расплакаться.
Неужели она не может просто спокойно умереть?
Жар и агония – вот что она чувствовала. Куда делось это обманчивое прикосновение? Она предпочла бы чувствовать его, а не непрерывную пытку. Нижняя губа дрожала, пока она раздумывала, стоит ли открыть глаза и увидеть, какой кошмар приготовила ей Смерть.
Быть слепым – значит быть уязвимым.
Она приоткрыла покрытые коркой, опухшие веки и, прищурившись, оглядела покачивающуюся комнату. Во всем этом не было никакого смысла. Мерзкие незнакомцы ходили туда-сюда по душной комнате, их задумчивые взгляды сосредоточились на ней. Тэмпест застонала и попыталась поднять левую руку, но пальцы не двигались.
– …Поверить не могу, что она проснулась в таком состоянии, – пробормотал голос, который был одинаково знакомым и неизвестным.
Тэмпест попыталась разглядеть хоть что-то своими покрытыми пеленой, расфокусированными глазами. Существо шагнуло вперед, его кожа была темной подобно непроглядной ночи. Она восхитилась его красотой, когда он приблизился, его фигура возвышалась над ней. Для такого крупного создания он двигался с грацией, которой она искренне желала обладать. Он наклонился, чтобы поднять что-то с пола, тем самым предоставив ей возможность рассмотреть то, что происходило позади него. Оборотень из ее снов стоял там с невозмутимым выражением лица.
Убийца моей матери.
Ее
