А вот с 82-й стрелковой дивизией, по словам Жукова, поначалу были проблемы: почти необученные солдаты и командиры сражались плохо.
Сталин посетовал на неудачную войну с Финляндией, за которую Ворошилов лишился должности наркома и был заменен Тимошенко.
«Всесоюзный староста» Калинин поинтересовался, какие трудности испытывали войска. Комары чуть не съели, ответил Жуков, а накомарниками никто заранее не озаботился. К тому же «подвозить все, что нужно для боя и жизни войск, за 650–700 километров. Ближайшие станции снабжения были расположены на территории Забайкальского военного округа. Даже дрова для приготовления пищи и те приходилось подвозить за 600 километров…»
На вопрос, чего добивались японцы, Жуков ответил: «Ближайшая цель – захватить территорию МНР, находящуюся за рекой Халхин-Гол, а затем построить на реке Халхин-Гол укрепленный рубеж, чтобы прикрыть проектируемую к постройке вторую железную дорогу стратегического назначения, которая должна пройти к границе нашего Забайкалья, западнее КВЖД».
Сталин одобрительно кивнул и сказал:
– Теперь у вас есть боевой опыт. Принимайте Киевский округ и свой опыт используйте в подготовке войск.
Назначение в Киевский военный округ
Провожавшие Жукова из Москвы в Киев обратили внимание, что у него были слезы на глазах. Впоследствии адъютант отважился заговорить об этом с Георгием Константиновичем, и тот так объяснил свое тогдашнее настроение: «Меня назначили на ответственный пост – командовать одним из важнейших приграничных округов. В беседах со Сталиным, Калининым и другими членами Политбюро я окончательно укрепился в мысли, что война близка, она неотвратима. Да и новый для меня пост командующего таким ответственным приграничным округом является тому свидетельством. Но какая она будет, эта война? Готовы ли мы к ней? Успеем ли мы все сделать? И вот с ощущением надвигающейся трагедии я смотрел на беззаботно провожающих меня родных и товарищей, на Москву, на радостные лица москвичей и думал: что же будет с нами? Многие этого не понимали. Мне как-то стало не по себе, и я не мог сдержаться. Я полагал, что для меня война уже началась. Но, зайдя в вагон, тут же отбросил сентиментальные чувства. С той поры моя личная жизнь была подчинена предстоящей войне, хотя на земле нашей еще был мир…»
В Киевском Особом военном округе командные и штабные должности занимали опытные офицеры, которым посчастливилось избежать ареста в недавнюю кампанию по выявлению врагов народа. Начальником штаба был генерал-лейтенант М. А. Пуркаев, с которым Жуков вместе служил в Белоруссии. А с командующими армиями – генералами И. Н. Музыченко и Ф. Я. Костенко – Жуков служил в 4-й Донской казачьей дивизии. А начальником снабжения округа оказался бывший сослуживец Жукова, спасенный им когда-то от репрессий, – В. Е. Белокосков.
Зато с дисциплиной в войсках дела обстояли очень плохо. Недавние репрессии, когда на всякого требовательного командира подчиненные или политработники норовили написать донос, обвинив его в применении «вражеских методов», привели во многих частях к полнейшему развалу.
Жуков немедленно взялся наводить порядок.
21 июня
ПРИКАЗ
Проведенным обследованием работниками ПУОКРа[3] состояния партийно-политической работы и хода боевой и политической учебы в 28-м дорожно-эксплуатационном полку были вскрыты вопиющие безобразия, ведущие полк к разложению. Массовые самовольные отлучки бойцов из части, коллективные пьянки красноармейцев и командиров, сопровождающиеся дебошем, хулиганством, коллективные неисполнения приказаний стали распространенным явлением в полку.
Самовольные отлучки красноармейцев из полка в отдельные дни доходили до 170 человек. Только с 12 мая по 8 июня 1940 года, за время пребывания полка в Гусятине, свыше 30 групповых пьянок и массовые случаи (не поддающиеся учету) индивидуальных пьянок.
Дело дошло до того, что пьянки совершались буквально каждый день. Бесконтрольность, беспечность и безответственность командного состава привели к тому, что ежедневно свыше сотни бойцов без дела шатаются по городу, вечерами уходят в села в поисках водки, меняют продукты на водку.
Больше того, многие командиры вместо борьбы с таким безобразием сами, на глазах бойцов, пьянствуют и дебоширят.
…Все это стало возможным потому, что в полку налицо исключительно терпимое отношение к этим безобразиям, отсутствует требовательность, наличие разложения среди отдельных командиров, полное отсутствие учебы, заботы о людях и исключительно низкий уровень партийно-политической работы.
Командир полка – полковник Егоров, безответственно и безразлично относится к своим обязанностям. Не насаждает твердой рукой советскую воинскую дисциплину в части.
Комиссар полка – старший политрук Кирилкин, не руководит партийно-политической работой, не занимается политическим воспитанием, в подразделениях бывает редко, с бойцами не связан, на докладные и жалобы бойцов не отвечает и не реагирует месяцами.
Последовали, как всегда, жесткие решения: командира полка полковника Егорова, военкома полка старшего политрука Кирилкина, командира 2-го батальона старшего лейтенанта Шостеля от должностей отстранить и ходатайствовать перед наркомом о предании суду Военного трибунала; командира технической роты младшего воентехника Панченко за систематические пьянки от должности отстранить и отсрочить присвоение очередного воинского звания; злостных нарушителей дисциплины, красноармейцев Кравченко, Зинченко и других лиц предать суду Военного трибунала.
* * *
В конце июня 1940 года советские войска заняли территорию Бессарабии и Северной Буковины, которые СССР требовал от Румынии вернуть с самого окончания Гражданской войны. Операциями по выдвижению войск на эти земли руководил Жуков. Согласно договоренностям, эта задача была поручена войскам Южного фронта, которым командовал Жуков.
Г. К. Жуков (в центре) и С. К. Тимошенко на маневрах. 1940 год
По его воспоминаниям, были приняты меры, чтобы избежать случайных столкновений, а именно: румынская королевская армия отходит на 20 км в день, советские войска идут вперед с такой же скоростью. При этом румыны обязались оставлять в целости и сохранности транспортные коммуникации, промышленное оборудование и иные материальные ценности. Но вскоре поступила информация, что это условие нарушается – вывозится все, что только удается захватить с собой. «Чтобы пресечь эти нарушения договорных условий, мы решили выбросить две воздушно-десантные бригады на реку Прут и захватить все мосты через реку, – вспоминал Жуков. – Двум танковым бригадам была поставлена задача: обогнать отходящие колонны румынских войск и выйти к реке Прут. Совершив стремительный марш-бросок (около 200 км), наши танковые части появились в районах высадки десантов одновременно с их приземлением. Среди румынских частей, местных властей, всех тех, кто стремился скорее удрать в Румынию, поднялась паника. Офицеры, оставив свои части и штабное имущество, также удирали через реку. Короче говоря, королевские войска предстали перед советскими войсками в крайне плачевном состоянии и продемонстрировали полное отсутствие боеспособности».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
