На следующий день бойцам выдали памятки о поведении в обороне, а по радио стали передавать ложные сводки о возводимых оборонительных сооружениях. Началось строительство ложных мостов. Вдоль линии фронта постоянно курсировали несколько танков, с которых были сняты глушители. Шум не позволял понять, где на самом деле группируются танковые подразделения. Выдвижение наших войск осуществлялось скрытно и только ночью. Введенные в заблуждение японцы не ожидали внезапного наступления в ночь на 20 августа 1939 года.
«…Был воскресный день, – вспоминал Жуков. – Стояла теплая, тихая погода. Японское командование, уверенное в том, что советско-монгольские войска не думают о наступлении и не готовятся к нему, разрешило генералам и старшим офицерам воскресные отпуска. Многие из них были в этот день далеко от своих войск: кто в Хайларе, кто в Ханчжуре, кто в Джанджин-Сумэ. Мы учли это немаловажное обстоятельство, принимая решение о начале операции именно в воскресенье».
Ранним утром 20 августа на японские позиции посыпались бомбы – этот рейд провели двести с лишним бомбардировщиков, которые прикрывали триста истребителей. Господство в воздухе у советских летчиков было подавляющее. Затем загрохотали пушки. Две сотни орудий почти три часа утюжили оборону противника. Тем временем подоспела новая волна бомбардировщиков. И только после этого в атаку двинули танки и пехота.
Наши войска наголову разгромили японские части и освободили монгольскую территорию. 15 сентября 1939 года в Москве было подписано трехстороннее соглашение об окончании военных действий.
* * *
В Москве в то же время разворачивались не менее значимые события, хотя пока вместо пушек и танков в дело шли изящные дипломатические формулировки.
В ночь с 23 на 24 августа 1939 года в Москве состоялся правительственный банкет, приуроченный к подписанию Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом (нем. Deutsch-sowjetischer Nichtangriffspakt), впоследствии прозванного пактом Молотова – Риббентропа.
Германский министр иностранных дел появился в советской столице в середине дня 23 августа. Правда это или нет, но есть сведения, что его самолет по ошибке обстреляли наши зенитчики в районе Великих Лук – там, где спустя полвека на исходе советской эпохи силы ПВО потеряют из вида «сессну» Матиаса Руста…
В Москве Риббентропа встретили по высшему разряду, даже вывесили нацистский флаг, который, согласно еще одной легенде, пришлось спешно разыскивать в реквизитных «Мосфильма». Риббентроп беседовал со Сталиным и Молотовым около трех часов, после чего телеграммой доложил Гитлеру, что переговоры продвигаются благополучно.
Вечером договор был подписан. Как известно, существует устойчивое мнение о наличии секретного дополнения к нему, согласно которому СССР и Германия делили между собой территории некоторых стран Восточной Европы. В спорах о правдивости этой версии и подлинности предъявляемых в качестве доказательства документов историки уже израсходовали цистерны чернил, но дискуссии не утихают.
«В Лондоне и Париже горько сокрушались по поводу двойной игры Сталина, – писал историк из США Уильям Ширер, который в 1939 году находился в Германии в качестве журналиста. – Многие годы советский деспот кричал о “фашистских зверях”, призывая все миролюбивые государства сплотиться, чтобы остановить нацистскую агрессию. Теперь он сам становился ее пособником. В Кремле могли возразить, что, собственно, и сделали: Советский Союз сделал то, что Англия и Франция сделали год назад в Мюнхене – за счет маленького государства купили себе мирную передышку, необходимую на перевооружение, чтобы противостоять Германии. Если Чемберлен поступил честно и благородно, умиротворив Гитлера и отдав ему в 1938 году Чехословакию, то почему же Сталин повел себя нечестно и неблагородно, умиротворяя через год Гитлера Польшей, которая все равно отказалась от советской помощи?»
Более того, надо напомнить, что польское правительство с большой охотой приняло участие в разделе Чехословакии, присоединив к своей территории Тешинскую область.
Но время дискуссий и обвинений еще не пришло. А тогда, вечером 23 августа, Риббентропа со всем почетом доставили в Большой театр, где шла опера Вагнера «Валькирия» в постановке Сергея Эйзенштейна. Потом было кремлевское пиршество, на котором Сталин произнес тот самый, первый тост: «Я знаю, как сильно немецкий народ любит своего вождя. Поэтому я хочу выпить за его здоровье».
А второй бокал советский лидер поднял за Гиммлера, которого он назвал человеком, обеспечивающим в Германии спокойствие и порядок.
Риббентроп был в восторге – и от сознания успеха своей дипломатической миссии, и от партийно-государственной атмосферы, которая была ему столь близка и привычна. Альфред Розенберг, один из виднейших нацистских идеологов, впоследствии даже упрекал Риббентропа за излишнее восхищение Сталиным.
В тот момент казалось, что все получили желаемое: Гитлер – свободу действий против Польши, Сталин – выигрыш во времени…
«В пользу Советов нужно сказать, что Советскому Союзу было жизненно необходимо отодвинуть как можно дальше на запад исходные позиции германских армий, с тем чтобы русские получили время и могли собрать силы со всех концов своей колоссальной империи. В умах русских каленым железом запечатлелись катастрофы, которые потерпели их армии в 1914 году, когда они бросились в наступление на немцев, еще не закончив мобилизации. А теперь их границы были значительно восточнее, чем во время первой войны. Им нужно было силой или обманом оккупировать прибалтийские государства и большую часть Польши, прежде чем на них нападут. Если их политика и была холодно расчетливой, то она была также в тот момент в высокой степени реалистичной». Так писал в своем труде «Вторая мировая война» знавший толк в реалистичной политике Уинстон Черчилль. Он одним из первых догадался, что Мюнхенский сговор 1938 года не обеспечит Британии того, о чем хвастливо говорил вернувшийся из Мюнхена Чемберлен: «Я привез мир нашему поколению». Черчилль тогда отреагировал поистине афористично: мол, у Англии, конечно, был выбор между бесчестием и войной, однако выбрав бесчестие, она получит и войну…
Настоящим шоком подписание советско-германского пакта оказалось для Японии. В монгольских степях на берегах Халхин-Гола ее солдат нещадно били и гнали войска будущего маршала Победы Георгия Жукова – а в это самое время западные союзники, раньше клявшиеся в верности, подписывали договор с Советами! Дело кончилось отставкой всего японского правительства…
5 сентября
Обращение к войскам Командующего 6-й Императорской армией генерала Огису Риппо
Несмотря на то, что еще ранее был отдан приказ о переформировании 6-й армии, приходится со скорбью констатировать, что вследствие невыполнения этого приказа осуществиться великой миссии по защите северо-западного района не удалось…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
