Шел сильный снег, застилающий обзор, отчего зажмурившись, я приложила ладонь к глазам. Во дворе стояла машина: я не разглядела водителя, посчитав, что вряд ли Михаил самостоятельно сядет за руль. Отворив ручку, я села на заднее сиденье. И лишь в этот миг мое сердце часто забилось: Михаил, сидя за рулем автомобиля, скучающе смотрел на дорогу, очевидно, ожидая меня. Мое глупое сердце еще с момента нашего знакомства в клубе по-особенному реагировало на этого человека, и не взирая на вчерашнее происшествие — все равно тянулось к нему. Михаил был одет в бордовую кожаную куртку и синие джинсы, потому что ему, судя по всему, было все безразлично. Я не была нужна ему с самого начала, чтобы он соизволил выглядеть как-то по-другому в стенах дворца бракосочетания.
Супруг завел машину и посмотрев в зеркало заднего вида, лишь на секунду столкнулся со мной взглядом, после чего мы тронулись в путь. Мне даже мысленно тяжело было представить, что он — мой муж.
Почти два часа в дороге мы ехали в абсолютной тишине. Иногда я отвлеклась на каверзные сообщения от Даши, которая просила в подробностях описать ей нашу ночь, мысли о которой делали мне еще больнее. Я отвечала односложно, не вдаваясь в подробности, ведь к сожалению, рассказать ей правды я не могла. По крайней мере пока.
Припарковавшись у здания ЗАГСа, Михаил вышел и качнув головой, попросил меня пойти за ним. Еле ковыляя по гололеду, я направилась за мужем по крученной лестнице. Внутри, переминаясь с ноги на ногу, меня ждала довольная Даша. Рядом с ней стоял свидетель Михаила: поздоровавшись, мужчины вошли в комнату, и мы с подругой за ними. Даша не сразу уловила холод в наших с супругом отношениях, улыбаясь и дергая меня всю дорогу за руку.
Регистрация прошла быстро: мы с Михаилом поставили нужные подписи и сразу же покинули помещение. Сославшись на головную боль, я не остановилась с Дашей на кофе, как просила подруга и поехала… домой. Сейчас, мне казалось, будто у меня вовсе не было дома. Мы с Михаилом стали официально мужем и женой, но я хорошо помнила его вчерашние слова. Этот брак фиктивный и между нами ничего не может быть.
Наверное, весь пережитый день мой организм держался лишь для того, чтобы я смогла вдоволь разревется в своей комнате. Михаил ни разу не заходил ко мне и не говорил со мной, а служащие дома лишь единожды поинтересовались моим состоянием. Я никогда не чувствовала себя настолько ненужной. Белой вороной в этом доме.
Вечером мне позвонила Агата. Мне самой нужно было позвонить домой, ведь я сильно соскучилась по папе и сестрам. Давненько я не слышала столько радости в ее голосе: сестра искренне поздравляла меня и расхваливала нашу роскошную свадьбу. В сводке новостей наша свадьба стала темой номер один: все только и говорили о событии года, о чудом спасшемся наследнике Альберта Соколовского и его молодой жене. Брезгливо откинув телефон в сторону, я подобрала под себя ноги и неустанно продолжила смотреть в окно: снег хлопьями ложился на землю и на прекрасные деревья в саду. Вид отсюда был невероятный. Ко мне в дверь постучали, нарушив этим долгожданный покой, который мне удалось поймать в течении вечера.
— Простите, — тихо произнесла Катя. — Не отвлекаю вас?
Я покачала головой.
— Михаил Альбертович просит вас зайти к нему, — добавила девушка. — Его кабинет отсюда по коридору слева.
Я рефлекторно растёрла руки, покрывшиеся мурашками от ее слов. Сползая с кресла у окна, я поправила на ходу свой безразмерный темно-зеленый свитер и зачем-то посмотрела в зеркало. На моем лице не было косметики, и глупо было наряжаться ради того, чтобы идти в кабинет к Михаилу, которому уж точно не было дела до моего внешнего вида. Разве что, его раздражала моя красная помада, которую он же собственноручно стер с моих губ в тот вечер в «Сохо». Я хорошо помнила, что он посчитал меня тогда вульгарной, а вчера еще раз подтвердил свои слова при отце. От этих мыслей мое сердце ныло от боли.
Слуги обращались к нему исключительно по имени отчеству, но, а как мне к нему обращаться? Внутренний голос называл меня дурой, и я слишком сильно нервничала, думая обо всем этом. Постучавшись к нему в кабинет, я дернула за ручку.
— Вы звали меня? — пропищала я, удивляясь тому, как изменился мой голос. Я задрожала, когда мужчина кивнул, приглашая меня внутрь.
Его кабинет, подобно остальной части дома, был исполнен в том же классическом старинном стиле. При других обстоятельствах, я бы могла часами увлеченно разглядывать различные детали на полках и огромный шкаф с книгами, очевидно, наполненными экземплярами старых изданий.
Михаил был одет уже в черный свитер и черные брюки. Потупив голову вниз, чтобы ненароком не начать разглядывать его, я встала в центр кабинета, прямо напротив его стола. Мужчина писал что-то на бумагах, сосредоточенно вчитываясь в текст. Я чувствовала себя провинившимся ребенком, которого родители позвали в гостиную, чтобы отчитать.
— Послушай, — мягко начал он. Я вздрогнула, услышав его бархатистый голос, даже вопреки тому, что его тон был совершенно безразличным. — Мне жаль, что ты вчера услышала наш разговор с отцом. Наши семейные драмы не должны тебя касаться.
Я подняла голову и случайно посмотрела ему в глаза. Почти черные, со стальным блеском. Его слова меня удивили, и я слабо кивнула.
— В таком случае нет смысла скрывать от тебя очевидное, — выдохнул он. — Наш брак — ненастоящий. Разведемся через год, и ты будешь свободна.
