Женщина отрицательно покачала головой.
— Между вами и другой частью мира слишком много бюрократических заслонов. Во всяком случае, так мне говорили. Это, в конце концов, не мое дело. Это не моя работа.
Она пожала плечами. Взгляд у нее был равнодушным. Но на самом деле она все время внимательнейшим образом смотрела на него. Так же прямо на Лу-Маклина было направлено и ее маленькое ружье.
— В любом случае те, кто нанял меня и вон их, — свободной рукой она сделала жест в сторону деревьев, — убеждены, что вам не захотелось бы принять участие в конференции. Они считают, что не смогли бы поговорить с вами, даже если бы пробрались в ваш частный офис.
Теперь любопытство Лу-Маклина возросло. Что-то здесь было не так.
— В чем же тогда дело?
— Я не могу сказать.
— Я не боюсь встречи ни с кем, — сказал он ей. — Это, наверное, Прэкс из синдиката на Терре? Или один из его наследников. Скажите мне, наконец, что здесь происходит?
— В мою компетенцию не входит сообщать вам что-либо, — ответила она. — Я только выполняю приказы, которые мне даны, — и она сделала движение рукой, в которой находился компактное ружье. — Надеюсь, что все будет спокойно и вы без сопротивления пойдете с нами, — она сделала многозначительный жест, показывая на мнимых влюбленных и на тех, кто изображал из себя рабочих. Все они находились неподалеку от Лу-Маклина. — Оттуда можно сделать несколько точных выстрелов. Им дам приказ стрелять в вас, стрелять так, чтобы только ранить, но не убить. Мы обязаны доставить вас на место и, если это будет необходимо, можем применить силу. Но мои подручные надеются, как, впрочем, и я, что никаких действий с их стороны не потребуется.
— Знаете, — ответил он спокойно. — У меня очень хорошая реакция. Я знаю этот фрагментационный пистолет, — и он посмотрел на оружие, которое она держала в руке. — Его выстрел, насколько я знаю, будет сплошным металлическим градом. Но, раз уж вы так много знаете обо мне, то вам наверняка должно быть известно, и о защитном поле под моей одеждой, и о внутрирежущем оружии.
Слушая его ответ, она слегка напряглась.
— То, что я ношу у себя под костюмом, делает мои лицо и руки единственными частями тела, которые доступны вашим пулям, — продолжал он. — Я могу за секунду повернуться к вам спиной, пока вы стреляете. Я думаю, что у меня имеется по крайней мере пятьдесят шансов из ста, даже пятьдесят пять, что я сражу вас раньше, чем вы успеете сделать второй выстрел. Если вы упадете, то больше не встанете, независимо от того, насколько меткими окажутся ваши стрелки, сидящие на деревьях.
Она сделала небольшой шаг в сторону от него и озабоченно огляделась, посмотрев по сторонам. А он, тем временем, получал удовольствие от растерянности, которую она испытывала. Лу-Маклин видел «садовников» с одной стороны и «влюбленных» с другой. Они стояли, насторожившись, и были готовы в любой момент достать оружие.
— То, что вы сделаете со мной, не даст никаких результатов. У вас нет никаких шансов на спасение, — сказала она медленно. В ее голосе слышалась какая-то ироническая самоуверенность. — Моим помощникам дан приказ стрелять даже сквозь меня, если в этом будет необходимость. Если вам следует посетить эту встречу, то вы будете на ней.
— У меня нет намерений отправляться куда бы то ни было, — сказал он ей. — Хотя бы потому, что я устал. Тем не менее, я хочу увидеть человека, который пошел на такие трудности, чтобы встретиться со мной. И, наконец, вы слишком красивы, чтобы быть уничтоженной. Хотя, как я вижу, другие в то же время могут думать по-другому, — промолвил в ответ Селаузе Лу-Маклин.
Ее свободная рука, в которой не было оружия, невольно потянулась к искусственному уху. И после этого выражение ее лица стало натянутым.
— Это случилось несколько лет назад. Другая женщина, вовлеченная во все это, которая в тот день участвовала в операции вместе со мной, вышла из боя в гораздо худшем состоянии.
— Могу себе представить, — пробурчал Лу-Маклин. — А я человек рациональный, я не причиню вам боли. Пойдемте, — и он начал двигаться по направлению к выходу.
— Нет, не сюда, — и она обошла вокруг него, жестом приглашая его следовать за ней. Появилось небольших размеров устройство для передвижения. Это была чья-то собственная машина, как и было положено за пределами труб. Городской транспорт здесь, в парке, не ходил. Это было закреплено властями с тех пор, когда после очистки окружающей среды убрали существовавшие специально для этого рельсы.
Выпуск экологически чистого транспорта стал следующим необходимым шагом после очистки атмосферы и удаления других различных видов загрязнений.
Транспортное средство тронулось. Обе луны двинулись следом. Солнце к тому времени давно уже село, и Лу-Маклин смотрел вниз на массивные параллельные ряды труб, в которые была заключена Клария. Горели многочисленные металлические фонари.
Две луны двигались по небу. Вскоре начали рассеиваться тучи. Исчезая, они оставляли за собой на небе тонкие белые полосы. Фермы и недавно посаженные леса были покрыты дымкой. Вскоре они достигли места назначения.
Это было большое здание, как бы прижавшееся к горе. Это место могло служить убежищем для какого-нибудь индивидуала-оператора. Такие дома являлись атрибутом новейших символов благосостояния.
Окна этого дома выходили на просторы Кларианской равнины. Луны-близнецы смотрели вниз на извивающуюся нитку реки Иблин, протекающую внизу. На северо-западе можно было увидеть верхушки труб Тросери, города-спутника Кларии.
Само здание состояло преимущественно из белых кирпичей. Террасы и коридоры дома образовывали петлю вокруг скалы. Было похоже, что жилище облепило скалу как замерзший сахарный сироп.
— На кого вы работаете. Селауза? — спросил он опять, когда транспортное средство тихо остановилось, аккуратно припарковавшись.
— А вы, однако, настойчивы. Но я же уже ответила вам на этот вопрос. Я говорила и могу повторить еще раз, что не имею права давать вам информацию.
— Вы работаете сами на себя, не правда ли? А те другие, — и он посмотрел на мужчин и женщин, плотно заполнявших кабину транспорта, которые уже больше не притворялись, — все они работают на вас. Вы самостоятельно, должно быть, проводили операции вне синдиката.
— Я нелегал двадцать третьего класса, — сказала она гордо.
— Я потрясен, — и он медленно закивал головой. — Значит, кто-то нанял вас и вашу партию, чтобы привезти меня сюда. С помощью вас они провели эту операцию, потому что этим надеются сохранить как можно большую анонимность. Или, может быть… потому что больше никто не попытался бы сделать то, что они хотят. Или, может быть, все дело в том, что никто ни в каких синдикатах, кроме вас, ни за что не согласился бы работать на них?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
