Гидра была удивлена, и от изумления даже немного отступили боли. Она немедля начертала ответ:
«Диатрин,
Я очень тронута вашим вниманием. Тем не менее, прошу не волноваться обо мне. Я уверена, враг не дойдёт до Мелиноя, а если и дойдёт, то…»
«Мне всё равно? Или “так будет даже лучше”? Нет, я всё-таки общаюсь с диатрином Рэйки».
«…то благодаря гвардии иксиотов у нас будет время сориентироваться и отплыть на острова.
Спасибо за то, что помните обо мне. Действительно, не в обиду вашему брату, но наши отношения сложиться не успели. Наслышанная о его доброте и благородстве я, безусловно, виню лишь себя: должно быть, это злоба распирает мне череп.
Берегите себя и не волнуйтесь обо мне. Мелиной на удивление радушный город, в котором мне гораздо приятнее, чем дома.
Буду рада вашему ответу.
С уважением,
Диатрисса Ландрагора».
Гидра даже думать не хотела о том, чтобы вновь видеться с диатрис Монифой. Королева показалась ей высокомерной, заносчивой женщиной, что не привечала ни свою невестку, ни свою незаконорождённую племянницу. А уважать и терпеть её всё равно пришлось бы.
Отослав письмо, Гидра вернулась в свою постель, где ей предстояло провести ещё несколько дней.
Однако домочадцы решили порадовать хилую диатриссу. Когда ей наконец полегчало — то был грозовой, но приятно-прохладный день — все собрались в трапезном зале, и Леон Паррасель торжественно презентовал Гидре лягушачьи бёдрышки.
— Лядвия рассветных нимф, как их называли в наших краях, — важно сообщил камергер и поставил на стол расписное блюдо со светло-жёлтыми ножками.
— Всё, лишь бы не называть их лапами лягушек, — согласился сэр Леммарт с усмешкой.
Аврора глядела на блюдо в ужасе. Но пряный запах специй Гидре понравился. Она без особых сомнений взяла себе парочку лапок. И внимательно поглядела на остальных.
Лаванда снова прятала взгляд, а сэр Леммарт таращился на диатриссу выжидательно.
Тогда Гидра торжественно воткнула вилку в мясо, отделила кусочек от кости ножом и положила себе в рот. На вкус оно было пресновато, невзирая на специи, но от него не было тошнотворного послевкусия. Будто нечто среднее между запечённой птицей и рыбой.
— Неплохо, — признала диатрисса, прожевав кусочек. — И всё-таки непонятно, почему это считают чем-то особенно вкусным.
Тут она неожиданно поймала взгляд сэра Леммарта и увидела искренний ужас в его глазах.
— Так ты предложил мне их попробовать, ожидая, что меня стошнит при этом? — закипая, спросила она.
— Н-нет, — пробормотал капитан иксиотов, но его чуть побледневшее лицо говорило об обратном. — Я не думал, что вы вообще станете это…
— Пошутил, значит!
— Я не…
Но Гидра уже со звоном кинула свои приборы на тарелку и заявила:
— Так вот что, шутник. Аппетита у меня всё равно нет, так что всё это блюдо теперь твоё. Пока не съешь, из-за стола не выйдешь!
Леммарт вскинулся, возмущённый, но Гидра резонно вопросила:
— Или ты признаешь, что нарочно и совершенно сознательно подсунул диатриссе то, что считал дрянью?
Она с вызовом посмотрела также и на Лаванду, но та нарочно не поднимала глаз, ничем не выдавая своё участие.
Балансируя меж двумя непростыми решениями, сэр Леммарт сжал вилку в руке и с ненавистью поглядел на блюдо лягушачьих лапок. И ответил язвительно:
— Что вы, Ваше Диатринство. Это же, чёрт его возьми, объедение. Дайте мне всё.
Камергер посмотрел на него с жалостью; но шудры исполнили веление рыцаря и подвинули ему блюдо. Капитан со своей рыцарской выдержкой принялся есть лягушачьи лапки. Все молчали. И даже Аврора. Хотя она совсем не выглядела сочувствующей и с нотой возмущения глядела на капитана.
Гидра с любопытством следила за Леммартом. Когда тот съел пяток лапок, спросила:
— Ну как? Деликатес же? Пальчики уже хочется облизать?
— Ага, — огрызнулся сэр Леммарт. — И свои, и ваши.
Аврора вспыхнула возмущением, но Гидра дрогнула и невольно раскраснелась.
«Ещё не хватало, чтобы весь двор на это смотрел».
— Ладно, расходитесь! — велела она остальным. — Трапеза сэра Леммарта затянется, но вам это видеть необязательно.
Участники завтрака покорно разошлись, а сама Гидра встала и невзначай приблизилась к хмурому рыцарю. Её умиляла его готовность выполнять подобные приказы; и теперь ей было стыдно. Она никак не могла привыкнуть, что в её руках есть власть. Пускай и не столь авторитетная, сколь у диатрина, но всё же не пустой звук.
— Сэр Леммарт, ладно, будет вам, — произнесла она, остановившись рядом с рыцарем. — С непривычной еды часто бывает дурно, а город нуждается в целом и невредимом капитане иксиотов.
— Нет уж,
