В этой газете, как и в других, сигналы публикуют не по воле случая: полученные письма перерабатываются так, чтобы как можно больше походить на статью. Сначала речь идет о коротких текстах, всего несколько строк: в «Листках РКИ» статьи никогда не превышают десяти-пятнадцати строк в одну или максимум две колонки. Эта лаконичность поощряется также в руководствах, предназначенных для рабкоров: в каждой статье ограничиваться одним фактом; избегать слишком общих, лишенных смысла фраз. Руководства всячески призывают к коротким, легко читающимся предложениям.
В нашем распоряжении редко оказываются рабочие черновики. Тем не менее в фондах «Рабочей газеты» хранится письмо одного рабочего из Одессы по поводу задержек строительства и все корректировки, которые были в него внесены: в оригинале 8845 знаков, в то время, как в готовом для публикации тексте их всего 3300, т. е. в два с половиной раза меньше{420}. Из статей удаляют все стилистические красоты, все связки и переходные фразы, чтобы сконцентрироваться на основном — на сообщаемой негативной информации. Такое «сгущение» обвинений в коротких текстах приводит иногда к весьма причудливым результатам, как в статье из ленинградской «Красной газеты», где вперемешку присутствуют упреки в адрес некоего члена партии, положившего в гроб своему товарищу с согласия, данного последним при жизни, бутылку водки, разоблачение одной коммунистки, за год сменившей восемь мужей, и наконец описание состава аппарата Октябрьской железной дороги, который оказывается всего лишь оплотом «бывших»: 24 дворянина, 55 почетных граждан и только 4 рабочих на 1000 служащих{421}!
Очень часто, в текстах поименно упоминаются один или нескольких человек. Это, впрочем, настойчивое требование, постоянно повторяющееся в методической литературе: следует быть точным, избегать расплывчатости. В «разоблачительных заметках» следует быть «конкретным»[129]. Статья, которая ограничивается сообщением, что «кто-то маринует» «бесполезна»:
«Заметка критическая. НО она говорит намеками: “кто-то маринует…” Кто же именно? Где конкретный носитель зла? Ответа заметка не дает. Конкретных недостатков не указывает. Про такие заметки читатели говорят: “наводит тень на белый день” И верно! От заметки, в которой нет конкретной критики, пользы не будет»{422}
Согласно той же самой логике, имена собственные печатаются жирным шрифтом в разоблачительных статьях «Поволжской правды». Почти все статьи из Симферополя обращены против отдельных людей.
Цель этих публикаций — познакомить людей с формой сигнала, заставить их проникнуться ею, показать, по мере возможности, что сигнал эффективен. На своем рабочем месте советские люди знакомы с уже ставшей традиционной стенной печатью (стенгазеты), о которой мы говорили раньше. Начавшаяся в двадцатые годы практика продолжается и в тридцатые, хотя ее размах и систематичность трудно оценить из-за отсутствия общей статистики. Однако советские граждане сталкиваются с выявлением фактов и информированием не только при чтении писем, будь то в исходном или обработанном виде.
Важна также форма обычных статей: в них указывают пальцем, разоблачают, «снимают маски»[130]. Этот стиль присущ как центральной, так и областной советской прессе: например, за один только январь месяц 1930 года «Поволжская правда» опубликовала около двадцати статей, более или менее разоблачительного содержания[131]. Такой тон сохраняется на протяжении всех тридцатых годов, и даже усиливается, когда возникает необходимость. Июль 1937 года — очень важный месяц в хронологии репрессий: народный комиссар внутренних дел Ежов находится на вершине своей славы: он получает Ленинскую премию, его деяния прославляются в печати. В этом месяце «Правда» (за 3, 11 и 25 июля) публикует всего три письма-сигнала. Однако внимание к практике информирования о проблемах и недостатках обеспечивается множеством иных материалов: журналисты «Правды» публикуют свои статьи, разоблачающие тот или иной возмутительный случай (в их основе — либо журналистское расследование, либо сообщения граждан); появляются отчеты о результатах работы по опубликованным письмам или статьям; печатаются официальные тексты о работе с жалобами, сигналы и призывы к подобной практике. Можно насчитать 53 текста такого рода, очень яростных: 41 авторская статья, 7 призывов к бдительности и 5 статей «по следам наших выступлений». Только семь из тридцати опубликованных в этом месяце номеров не содержат материалов, касающихся таких сюжетов как разоблачение и доносительство. Такое соотношение соответствует, по правде сказать, периоду наибольшего напряжения. Весьма показательны данные по такому провинциальному изданию как «Правда Востока», печатному органу Центрального Комитета Коммунистической партии Узбекистана. На 55 номеров, вышедших между 15 ноября 1937 и 21 сентября 1938 года, можно выявить 40 «доносительских» материалов: 4 письма на 21 журналистскую статью и 15 призывов не проходить мимо и информировать. Однако доля «незапятнанных» номеров куда более значительна: 28 из 55. Следовательно, речь не может идти о том, чтобы считать советскую прессу простой подборкой сигналов. Некоторые значимые газеты, такие как «Известия»[132] практически не публикуют статьи подобного типа. В общем и целом пресса склонна скорее славить: в газетах занимает важное место восхваление подвигов (в частности, перелет до Северного полюса или до Портленда, открытие канала Москва — Волга), отмечаются годовщины рождения или смерти выдающихся деятелей социализма. В газетах также торжественно освещают социалистические праздники (годовщина конституции, 8 марта, 1 мая, 7 ноября) и важные события из жизни режима (выборы и пр.). Первые полосы обычно занимают именно такие новости: разоблачительные материалы скорее попадают на внутренние полосы (2-ю или 3-ю). Но эти статьи позволяют сохранять определенный климат, некую атмосферу. То, что во время важных кампаний количество таких публикаций увеличивается, не должно так уж сильно поражать: речь идет всего лишь о том, чтобы подчеркнуть нечто устойчивое, постоянно присутствующее в «сетке» печатных изданий.
Другие средства массовой информации
Самые современные средства коммуникации также используются для распространения «сигналов»: так, есть свидетельства о том, что было предпринято несколько попыток выпускать радиопередачи. Так, с июня 1928 года на заводе «Красный путиловец» в Ленинграде{423} и с марта 1933 года — в Нижегородской области выпускают в эфир так называемые «радио-листки»{424}. Тон ленинградских передач, может быть, более легкомысленный, поскольку статьям и длинным речам редакторы предпочитают частушки. Однако исходная посылка остается совершенно отчетливой: если нужно «освещать достижения», не следует забывать «громко кричать о вредителях нашего хозяйства»{425}. Примеры, приведенные в статье, которая рассказывает об этом радионачинании, это скорее случаи критики недостатков, чем людей (прогулы, бюрократизм, пьянство и т. п.). Некоторые руководители предприятия получат по заслугам благодаря разящим наповал формулировкам вроде «с таким головотяпством покончить nopal» или созданию рубрики под названием «лечебница для бюрократов, бесхозяйственников, лодырей, прогульщиков и др. болезней…», начиная со второй передачи{426}.
Эксперимент в Нижнем Новгороде организован областной РКИ и осуществляется в уже более широком масштабе, поскольку не ограничивается одним заводом, пусть и очень большим, но затрагивает область в целом. С самых первых выпусков слушателям объясняют, «как готовится партия к чистке, какие результаты достигнуты по расследованию рабселькоровских писем и жалоб колхозников»{427}. С марта по октябрь 1933 года в эфир вышло двадцать передач по пятнадцать минут: каждый или почти каждый месяц разговор идет о жалобах, радио работает, «вскрывая безобразия» в тех или иных органах управления. К сожалению, мы не располагаем никакими, ни письменными, ни аудиоархивами, связанными с этими передачами[133]. Пренебрегать этим явлением, однако, не следует: популяризация практики писания писем всеми средствами, в том числе экспериментальными, свидетельствует о значении, которое ей придавалось.
Работа с письмами на собраниях
Помимо средств массовой информации, существует и вторая сфера, где гражданин сталкивается с разоблачениями и сигналами: это собрания трудового коллектива или партийные собрания. Подобные мероприятия бывают двух типов: на одних пропагандируется деятельность РКИ и бюро жалоб. Второй тип собраний соответствует тому, что мы видели, когда говорили о самокритике: это место, где разоблачение собственно и происходит.
