Рант уже ушел, я все еще чувствовала себя именно такой добычей. Ловушка для охотника захлопнулась.
Я не могла понять, что со мной происходит. Я была уверена, что слышала негромкий вой, но сейчас в комнате стояла тишина. Сейчас слышала лишь свое тяжелое дыхание и ускоренное биение собственного сердца.
Я сразу поняла, что бета для меня опасен, когда только увидела его.
Но вот чтоб настолько!
Как он может быть моей парой? Неужели это шутка природы, что у такого совершенного самца должна быть пара единственная в мире волчица?!
Да и не могла я согласиться с его требованием спаривания. Я знала, что тогда должна буду подчиниться и войти в его стаю, признать его своим альфой.
Тихо открыла заднюю дверь и вышла на улицу. Уже стемнело… Вот и пролетел еще один день.
Моему взгляду открылся лес. Такой величественный, темный и загадочный. В ночной тиши он манил меня и совсем не пугал. Альфа хорошо охранял свою территорию. Я осторожно сошла с деревянных ступенек и ступила босыми ногами на зеленую траву. И даже глаза закрыла от блаженства, наслаждаясь моментом. Было необычайно приятно ощущать под ногами мягкость травы, словно это хоть немного связывало меня с природой. После того, как мою половую принадлежность разоблачили, я не оборачивалась, а мой зверь уже соскучился по пробежке. Именно в такие минуты я чувствовала себя по-настоящему живой. А сейчас, как ни странно было об этом думать, такое же ощущение, и даже более острое, возникало в присутствии Ранта.
Действительно… Отчего меня страшит его опека? Не вечно же мне быть первой. Если я признаю, наконец, его своим, то это не будут отношения альфа-волк стаи, это будет нечто большее, словно я продолжение его самого… Так вот, что он пытается до меня донести. Как бы хотелось во всем разобраться, очень непросто быть первопроходцем подобного рода.
Его слова о том, что я все равно оборотень, продолжали звучать в голове, и когда я направилась в лес, не переставала об этом думать. Я готова была признать, что в чем-то бета прав. Мое отношение к природе совсем не изменилось, осталось таким же, как в детстве. Эту связь не смогло разрушить ничто. Это было в моей крови, и я никогда не смогу от неё избавиться.
Дело во мне. Эти все предрассудки выдуманы моим же сознанием, для некой защиты и попытки отгородиться, а если попробовать наоборот — открыться и бросить вызов не сильному волку, а самой ситуации?
Я такая, какая родилась, сколько можно прятаться?
Медленно бродила по лесу, проводя руками по деревьям, что встречались на пути. Я и не заметила, как мои ногти едва заметно удлинились, оставляя на стволах небольшие царапины. Слезы катились по щекам, размывая картинку леса, делая изображение нечетким. Наконец, понимая, что мне все же не стоит пока заходить далеко, я прижалась спиной к большой лиственнице и стала оседать на землю.
Почему всё так сложно?
Глубоко вдыхая, я втягивала в себя запахи леса. Чудесные, дикие, разнообразные и удивительно свежие. Они были такими родными для меня и такими далекими. Они будили воспоминания о боли от потери и о чудесном беззаботном детстве, когда я могла быть просто собой, не коверкая голос и не стягивая объемную пышную грудь. В ароматах ночи все словно переплелось.
Я просидела вот так, неподвижно, больше часа, пока вконец не затекли ноги. Только тогда медленно поднялась и направилась к дому. Я так и не нашла в себе ответов на все вопросы беты, но осталась с твердой уверенностью, что не могу ему уступить. Так же, как не могу продолжать скрываться. И истерика не улучшит мою жизнь. Мне следует быть сильной, принять то, что у меня есть, принять самоё себя и не надеяться на большее. Отношения подобного рода меня не прельщают, может это не по волчьим законам, но как женщина я мечтала бы услышать от своего единственного: "я люблю тебя", а не "я хочу тебя".
Я готова ждать, когда Рант и до этого додумается, а пока разберусь в своих внутренних сомнениях и определюсь со своим законным местом в стае.
Подходя к дому, иронично усмехнулась, понимая, что бете удалось то, что не удавалось прочим оборотням со всем их презрением. Ему удалось вывести меня из равновесия, поколебать стену, которую я считала нерушимой. И это пугало меня больше всего.
ГЛАВА 20
Поспав чуть больше часа, я проснулась, когда часы показывали четыре утра. Хотя оборотни могли обходиться без сна долгое время, я все же чувствовала небольшую усталость. Эмоциональные терзания и отсутствие полноценного сна давали о себе знать ломотой во всем теле. Небольшая разминка на террасе и я снова, как новенькая.
Собрала свою медицинскую сумку и вышла из дома. Пришло время проверить здоровье матери Ранта.
Я спокойно шла по городку, наблюдая, как он оживает. Это был целый маленький мир, спрятанный от людей. Кто-то сейчас полетит на работу в офис, у кого-то обязанности здесь. Все сбалансировано и у каждого есть свое место. И я, как всегда, ощутила зависть к этим оборотням, ведь у меня пока этого места не было.
Я подошла к домику женщины, но, когда уже хотела взяться за ручку, дверь резко открылась и на порог, почти налетев на меня, выскочил бета. Он вовремя остановился, но я от неожиданности все же сделала шаг назад.
О, Луна! Я, разумеется понимала, что не смогу избежать встречи с ним, но то, что после вчерашнего мы увидимся так скоро, совсем не обрадовало. Неизбежная реакция на близость этого мужчины снова охватила мое тело, и я судорожно сжала ручку своего саквояжа.
— Все, ты мне больше не сын! — прогремел из-за двери громкий и сердитый голос Марии.
Меня шокировали слова этой великодушной женщины. Она увидела, как скривился при этом бета.
— Не беспокойся, только за эту ночь она отреклась от меня трижды, нет, уже четырежды, и три раза после сказала, что я — её любимый сын, — с легкой улыбкой произнес Рант, словно прочитав мои мысли.
За стенами внутри строения что-то громыхнуло.
