короля…
Я буквально прилипла к окну.
Я видела короля. Он стоял у цветочного магазина и широко улыбался.
– Галка! Там мой король!
Немногие пассажиры в удивлении оглянулись на меня, потом воззрились туда, куда я тычу пальцем и, не увидев обещанного короля, наверняка подумали, что рядом с ними находится сумасшедшая или, в лучшем случае, экзальтированная девица. Но мне было наплевать.
–Бежим, бежим! Он там! Мой король, мой халиф, Чингачгук!
Галка не поняла, но поддавшись моему призыву бежать, заверещала:
– Остановите, пожалуйста! Мы сойдем!
– На остановке сойдете, – флегматично ответил водитель. Если пассажир не в крови, не лежит в глубоком обмороке и не держит в руке гранату, остановка будет только в положенном месте. Или, при угрожающей здоровью людей настойчивости, у ближайшего отделения полиции.
Я не угонщик и не дебошир, ради которого сажают самолеты, я – среднестатистическая гражданка, которая выделяется из толпы горящим взором и искусанными от нетерпения губами. Такая не приставит к виску пистолет и не бросится отнимать руль.
А мне хотелось. И почувствовать сталь холодного оружия, и крутануть руль. Я с тоской следила, как троллейбус удаляется от вожделенного перекрестка, и была уверена, что побеги я назад даже со скоростью пули, моего короля на месте не окажется.
– Клик–клик, – неторопливо переключались какие–то части троллейбусного механизма, а мы с Галкой плясали у двери, в надежде вылететь сразу, как только нам позволят обрести свободу.
Люди шарахались от бегущей парочки. Галка держалась за край моего шарфа, чтобы не упустить меня, словно я воздушный шарик, рвущийся в небо.
«Куда летим мы с Пятачком большой–большой секрет!»
И не беда, что Пятачок был с носом вороны, а его упитанность стремилась к отрицательным величинам, а флагман, хоть и напоминал в дутой куртке Винни, но отличался особой миловидностью и дурацкой улыбкой, цветущей на его лице, и черт с ним, что сводило от холода зубы, улыбку я не прятала, ведь впереди маячила четкая цель, до которой осталось рукой подать. И никаких ошибок!
На углу перекрестка стоял Замков.
Когда осталось всего лишь дождаться, когда погаснет красный свет и позволит нам перебежать дорогу, светофор, сговорившись с злодейкой судьбой, предоставил свободный доступ к телу моего короля другой девушке, спешащей к нему с противоположной стороны перекрестка с не меньшим рвением и с едва ли менее широкой улыбкой на хорошеньком лице.
– Павел! – крикнула она и помахала ладошкой в варежке, выделяя себя из толпы людей, переходящих дорогу.
Король обернулся и широко раскинул руки, куда и прыгнула блондинка, чьи волосы за секунду до того красиво развевались на бегу. Блондинка! В объятиях короля другая блондинка. Не я, которая потратила чуть ли не полмесяца ночной жизни, чтобы доказать, что блондинок любить можно и нужно…
– Красивая пара, – кисло заметила Галка.
Король как всегда был великолепен. Никакого трико, как у того братка из нашего подъезда,
Никакой бесформенной куртки.
«Острижен по последней моде,
Как dandy лондонский одет».
И на нем висит юная нимфетка. Сашенька Винт.
Красный переключился на зеленый, потом вновь на красный, а мы все стояли с вытянутыми лицами. На излучающих счастье смотреть было невозможно. Резало глаза. Холодный ветер торопился превратить слезы в льдинки.
– Не мучай себя, пошли! – Галка потянула за рукав.
Шевельнув помпонами вязанных шапок, мы развернулись и поплелись на остановку. Теперь Пятачок с упорством ледокола вел грустного Вини, который утратил способность летать.
Мы почти не разговаривали.
На выставке было тихо. Красиво. И холодно.
Ледяное шампанское обожгло пузырьками.
Эти пузырьки по известному только им пути добрались до головы и как следует ударили в мозг. Вторая пузырьковая атака довершила катастрофические разрушения, и речь Галки, не отстающей от меня в поглощении шампанского, стала невнятной. Я особо не расстроилась, потому как пойму подругу в любом состоянии, но речь была презентационной, и гости выставки знатно повеселились.
Чуть позже, сразу после показательного выступления лучшего мастера по керамике, третья порция пузырьков заставила и меня включиться в праздник, и мир вновь стал красочным. Теплым и уютным.
Из окна такси даже показался сказочным. По улицам бегали единороги, а над городской елкой дугой раскинулась радуга.
Ближайший магазин одарил нас бутылкой рома и мешком льда, а супермаркет кустиком мяты, лаймом и банкой Швепса. Мохито – это то, что требует душа! Сладко и вкусненько.
– Коричневый сахар забыли! – напомнила Галка у самой кассы.
До дома дошли поддерживая друг друга, на всякий случай постучались, а потом попинали дверь соседок и, не дождавшись ответа, пошли к себе.
В полночь, когда бутылка рома опустела, а лед в хрустальной вазе (гулять так гулять!) растекся в лужу, пошли еще раз навестить соседок. Если они ведьмы, то обязательно должны участвовать в нашем шабаше. Вышедшая на грохот Наташа призналась, что она самая настоящая ведьма. А какой еще может быть женщина, если к ней приперся бывший муж со своей молоденькой пассией? Типа навестить сына. Месть была страшна – она отдала сына отцу на все выходные, испортив пассии не только романтический ужин, но и пару ночей с завтраком в постель. Димка даст им жару. За него можно не переживать, он сможет за себя постоять. И потом отцу ведь отдала, а не незнакомому дядьке.
«Все под контролем!» – уверенно заявила Ната, показывая нам литровую бутылку текилы. Попинав соседскую дверь (это стало традицией и членским взносом в клуб), новоиспеченная ведьма присоединилась к нашему шабашу.
Теперь лайм улетал вместе с солью. На брудершафт вылизанные руки и пьяные объятия закончились в постели. Ничего такого там не случилось, хотя и могло. Все три девицы уже несколько лет жили без мужиков. Моего короля всеобщим голосованием было решено не засчитывать – мало ли кому что снится. Кому–то Депардье, а кому–то Стивен Сигал. Оба раза фу! Все мужики козлы. А к старости еще и толстые козлы.
Проснувшись среди ночи, и ощутив острую потребность выпить холодной воды, я поплелась на кухню. Доставая бутылку минералки, увидела совсем другую. «Любарум».
А что? Я сейчас как раз в том состоянии, чтобы не отвечать за свои поступки. Я смелая и дерзкая. Попадись мне в руки хоть какое Чудище, как пить дать останется без аленького цветочка.
Пять капель, и я… на берегу мрачного моря.
Волны накатывают самым зловещим образом, словно исподтишка готовясь лизнуть мои босые ноги. Дует холодный ветер. Я обхватываю себя за плечи и застываю словно могильный камень. Куда идти? Чего ждать?
Время тянется бесконечно. Сажусь на стылый песок и смотрю вдаль, откуда надвигаются тучи. Будет шторм. Ветер рвет мои волосы на пряди, больно хлещет ими по спине.
Хочется тепла.
Горячая рука ложится на мои плечи. Я оборачиваюсь. Улыбка медленно сползает с моего лица. Рядом садится Галка. Она тоже в пижаме.
– Я с тобой! – ее взгляд – смесь участия и душевного тепла. Она как никто другой понимает,
