боль, и я схватилась за перила, чтобы удержать равновесие.
Только не это!
Только не сейчас!
Я с опаской покосилась на незнакомца, он стоял посреди осколков и молча наблюдал за мной. Словно знал, что мне от него не убежать, и ему было интересно, что я предприму дальше.
Улыбнувшись, я перестала сопротивляться небытию и полетела вниз.
Жаль, что я не увидела его ошарашенного лица.
* * *
– Сэм дома? – спросила Моника, на ходу подкрашивая губы розовой помадой.
– Определись, тебе нужен мой конспект или мой брат?
– И то и другое, – подмигнула она.
День пролетел незаметно. Мы возвращались из кинотеатра, в котором бесплатно показывали хорошую комедию семидесятых годов. Моника решила проводить меня до дома, чтобы забрать конспект по зарубежной литературе.
На уроках она часто считала ворон, и мне приходилось учиться за двоих. Я стала писать разборчиво и перестала сокращать слова только для того, чтобы Монике было удобнее списывать. Меня смущал её подход к учебе, но я была рада ей помочь. В конце концов, это единственное, чем я могла отплатить ей за нашу многолетнюю дружбу.
Первое, что меня удивило, когда мы вошли в дом, – тишина. Время было позднее, но родителей до сих пор не было дома. Отец, возможно, задержался на работе, что бывало крайне редко. Но мама никогда не засиживалась в салонах красоты допоздна. Она не любила монотонность, даже если дело касалось отдыха или её внешности. Второе – Сэм, спящий на диване в гостиной. Мама прибила бы его, если бы увидела, что он лежит ногами на её шёлковых подушках, и он это знал.
Я включила свет и повела Монику в кухню.
– Будешь чай?
– Зелёный, – согласилась она. – Без сахара.
– Хорошо. – Я набрала в воду чайник, а затем полезла в холодильник. – Ты голодна?
Моника не ответила, я обернулась к ней и увидела хитрую улыбку, скользящую по её лицу.
– Что такое?
Она провела длинным ногтем по своим губам и сладким голосом спросила:
– Можно я разбужу Сэма? Поужинаем втроём.
Улыбнувшись, я закатила глаза.
– Нужно. Если мама заявится, то ему не поздоровится.
Моника выбежала из столовой. Я вздохнула и достала из холодильника утренние блинчики и джем. Весь день мы ничего не ели, и я была уверена, что мамину просьбу «опустошить тарелку» мы всё-таки выполним.
– Джуди! – вдруг взвизгнула Моника из гостиной.
Я замерла.
– Что? – прошептала я, ощущая дежавю.
Тарелка с блинами выпала из моих рук и, ударившись об пол, раскололась.
Меня одолевало смутное ощущение, что всё это уже было однажды.
Моника вбежала в кухню и затормозила передо мной. Её глаза были широко распахнуты, а губы дрожали.
Я смотрела на неё, отрицательно мотая головой. Я знала, что она скажет, но боялась это услышать.
– Сэм… – она осеклась, набирая в легкие воздух. – Джуди, он не дышит…
Комната закружилась.
Из глаз Моники хлынули слёзы.
Я выбежала из кухни, приблизилась к брату и затрясла его за плечи. Он не реагировал. Его черты окаменели. Приложив пальцы к его холодной шее, я попыталась нащупать пульс.
Нет! Нет! Нет!
Я упала на пол, обхватив колени дрожащими руками.
Всё кончено.
Сердце Сэма больше не билось, и моё замерло вслед за ним.
Глава 17
Вопросов становится больше
Голоса пробивались сквозь пелену, застилавшую сознание. Голова гудела, словно разоренный улей. Я с трудом разлепила веки и увидела Тома, Монику и Гарри, стоящего в стороне. Их испуганные взгляды заполнили всё пространство гостиной. Я напряглась, не понимая, что здесь происходит и почему я оказалась в таком положении.
– Может, объясните, почему вы смотрите на меня так, словно увидели призрака? – спросила я надломленным голосом.
Моника и Том переглянулись.
– Ты ничего не помнишь? – спросил Том, присев рядом со мной.
– А что я должна помнить? – слова отдавались новыми вспышками головной боли.
– Например, как ты упала с лестницы?
Я посмотрела на него с нескрываемым удивлением:
– С чего ты взял…
Я не успела договорить. В комнату вошла Элли, в руках она держала стакан с водой и пачку таблеток.
– Я всю кухню перевернула, чтобы найти обезболивающее, – её глаза столкнулись с моими, и она вздрогнула. – Ты пришла в себя?
Я кивнула.
– Что вы все здесь делаете? – нахмурилась я. – И почему у вас такие лица, будто минуту назад я вышла из многолетней комы?
– Ты снова не пришла в школу, – Том почесал затылок. – Две недели не выходить из дома – это ненормально, Джуди.
Захотелось возразить ему. Ведь я всё это время провела в больнице!
– И поэтому вы все решили приехать? – я обвела друзей прищуренным взглядом. – Оскар тоже здесь?
– Я приехал с Моникой и Элли. – Том сжал челюсть и бросил на Гарри косой взгляд. – А что он здесь делает, я до сих пор не понял.
Гарри демонстративно игнорировал Тома. Оперевшись спиной о стену, он скучающе разглядывал гостиную. Наконец его взгляд остановился на мне. Он улыбнулся и склонил голову набок:
– Я пришёл напомнить тебе о нашем вчерашнем разговоре, – он замолчал, а потом добавил. – И принес фотографии. Я их утром оцифровал.
Элли прочистила горло, привлекая к себе внимание:
– Мы приехали к тебе сразу после уроков. Честно говоря, это я их надоумила, хотела поговорить с тобой насчёт газеты, – она протянула мне воду и таблетку. – Дверь была открыта, ты лежала возле лестницы без сознания. Том перенёс тебя на диван. А через пять минут явился Гарри.
– Может, вызвать врача? – спросила Моника. – Вдруг у тебя сотрясение?
– Нет. Со мной все в порядке.
Том до сих пор сверлил взглядом Гарри. Его глаза были холоднее Арктики, а лицо искажала гримаса отвращения. Последний раз он так смотрел на парня, который пытался выкрасть у него деньги из кармана на школьной дискотеке. К слову, ничем хорошим это не кончилось.
Гарри выглядел иначе: расслабленные плечи, ленивые движения, дерзкая ухмылка. Он словно насмехался над Томом, бросая ему невербальный вызов.
Их зрительная дуэль продолжалась несколько секунд, но мне показалось, что прошла целая вечность.
– Джуди… – начал Гарри, взглянув на меня.
Но Том его перебил:
– У тебя снова случился приступ? – спросил он, обернувшись ко мне.
Я оторопела.
Последнее, что я помнила, – смерть Сэма. Этот день во всех красках предстал перед моими глазами, словно кто-то перемотал мои воспоминания, как кинопленку.
Моника и Элли многозначительно переглянулись, а после уставились на Тома.
– Какой ещё приступ? – насторожено спросила Моника. – О чём ты?
Она перевела взгляд на меня:
– О чём он?
– Недавно
