– Придется! – услышал он голос Майкла Келли. И Робертс одобрительно кивнул. – Дэнни должен победить… не то я теряю огромную сумму… я всадил в это дело целую кучу денег. Если он выдержит пятнадцатый – я пропал… Вас мальчишка послушает. Необходимо что-то предпринять.
С этой минуты никакие видения уже не отвлекали Риверу. Они пытаются надуть его! Он снова положил Дэнни и отдыхал, уронив руки. Робертс встал.
– Ну, готов, – сказал он. – Ступай в свой угол.
Он произнес это весьма авторитетным тоном, каким не раз говорил с Риверой на тренировочных занятиях. Но Ривера только с ненавистью взглянул на него, продолжая ждать, когда Дэнни поднимется. В последовавший затем минутный интервал Келли пробрался в угол Риверы и заговорил с ним.
– Брось эти шутки, черт тебя побери! – прошептал он. – Ложись, Ривера. Послушай меня, и я устрою твое будущее. В следующий раз я дам тебе побить Дэнни. Но сегодня ты должен лечь.
Ривера показал глазами, что расслышал, но не подал ни знака согласия, ни отказа.
– Что же ты молчишь? – злобно спросил Келли.
– Так или иначе – ты проиграешь, – поддал жару Спайдер Хагэрти. – Дэнни не отдаст тебе победы. Послушайся Келли и ложись.
– Ложись, мальчик, – настаивал Келли, – и я сделаю из тебя чемпиона.
Ривера не отвечал.
– Честное слово, сделаю! А сейчас помоги мне.
Удар гонга зловеще прозвучал для Риверы. Публика ничего не замечала. Он и сам еще не знал, в чем опасность, знал только, что она приближается к нему. Былая уверенность, казалось, вернулась к Дэнни. Это и испугало Риверу. Ему готовили какой-то подвох. Дэнни ринулся на него, но Ривера ловко отступил в сторону, в безопасное место. Его противник ждал клинча. Видимо, это было необходимо ему для задуманного подвоха. Ривера отступал, увертывался, но знал, что рано или поздно ему не избежать ни клинча, ни подвоха. В отчаянии он решил броситься навстречу судьбе. Он сделал вид, что готов схватиться с Дэнни при первом же его натиске. Вместо этого, когда их тела вот-вот должны были соприкоснуться, Ривера отпрянул назад. В это мгновение в углу Дэнни завопили: «Нечестно!» Ривера одурачил их. Рефери в нерешительности остановился. Слова, уже готовые сорваться с его губ, так и не были произнесены, потому что пронзительный мальчишеский голос крикнул с галерки:
– Грубая работа!
Дэнни вслух обругал Риверу и двинулся на него. Ривера стал пятиться. Мысленно он решил больше не наносить ударов в корпус. Правда, таким образом терялась половина шансов на победу, но он знал, что если ему вообще суждено победить, то только с дальней дистанции. Все равно теперь по малейшему поводу его станут обвинять в нечестной борьбе. Дэнни уже послал к черту всякую осторожность. Два раунда кряду он беспощадно дубасил этого мальчишку, не смевшего схватиться с ним вплотную.
Ривера принимал удар за ударом, он принимал их десятками, лишь бы избегнуть гибельного клинча. Во время этого великолепного натиска Дэнни публика вскочила на ноги. Казалось, все сошли с ума. Никто ничего не понимал. Они видели только одно: их любимец побеждает!
– Не уклоняйся от боя! – в бешенстве орали Ривере. – Трус! Раскройся, щенок! Раскройся! Бей его, Дэнни! Бей его! Твое дело верное!
Во всем зале один Ривера сохранял спокойствие. По темпераменту, по крови он был самым горячим, самым страстным из всех; но он закалился в волнениях, настолько больших, что эта бурная страсть толпы, нараставшая, как морские волны, для него была не чувствительнее легкого дуновения вечерней прохлады.
На семнадцатом раунде Дэнни привел в исполнение свой замысел. Ривера согнулся под тяжестью его удара. Руки его бессильно опустились. Дэнни решил, что счастливый миг настал. Мальчишка был в его власти. Но Ривера этим маневром усыпил его бдительность и сам нанес ему сокрушительный удар в челюсть. Дэнни упал. Ривера три раза повторил этот удар, и никакой рефери не посмел бы назвать его неправильным.
– Билл! Билл! – жалобно завопил Келли, обращаясь к рефери.
– Что я могу сделать? – в тон ему отвечал тот. – Мне не к чему придраться.
Дэнни, побитый, но решительный, всякий раз поднимался снова. Келли и другие сидевшие возле самого ринга начали звать полицию, чтобы прекратить это избиение, хотя секунданты Дэнни по-прежнему стояли с полотенцами. Ривера видел, как толстый полисмен неуклюже полез под канаты. Что это может значить? Сколько разных надувательств у этих гринго! Дэнни, поднявшись на ноги, как пьяный, бессмысленно топтался перед ним. Рефери и полисмен одновременно добежали до Риверы в тот миг, когда он наносил последний удар. Нужды прекращать борьбу уже не было, так как Дэнни больше не поднялся.
– Считай! – хрипло закричал Ривера.
Когда рефери кончил считать, секунданты подняли Дэнни и оттащили его в угол.
– За кем победа? – спросил Ривера.
Рефери неохотно взял его руку в перчатке и высоко поднял ее.
Никто не поздравил Риверу. Он один прошел в свой угол, где секунданты даже не поставили для него стула. Он прислонился спиной к канатам и с ненавистью посмотрел на секундантов, затем перевел взгляд дальше, и еще дальше, пока не охватил все десять тысяч гринго. Колени у него дрожали, он всхлипывал в изнеможении. Ненавистные лица плыли и качались перед ним. Но вдруг он вспомнил, что это – винтовки! Винтовки принадлежат ему! Революция будет продолжаться!
Вопросы и задания
1. Составьте устный портрет Риверы.
2. Почему в Хунте «не любили» Мексиканца?
3. Назовите основные обстоятельства, сформировавшие характер Риверы.
4. Как в новелле мотивируется ненависть Риверы к гринго?
5. Почему Мексиканец ненавидит бокс?
6. Сравните внешний облик и внутреннюю сущность Дэнни Уорда и Фелипе Риверы и сопоставьте эти два характера.
7. Как в новелле создается образ США, каково авторское отношение к создаваемому образу?
8. Назовите основные проявления героизма и героические характеры, упоминаемые в новелле.
Роберт Шекли
Современный американский писатель Р. Шекли считается одним из классиков научной фантастики. Однако широкая известность этого автора вызвана тем, что его интересует не столько развитие науки и техники, сколько их влияние на людей, на их человеческие качества.
Вы уже хорошо знакомы с понятием фантастики как формы художественной условности. Чем отличается научная фантастика? Это произведения, в которых писатели, опираясь на современные им научные знания, пытаются спрогнозировать возможные последствия научного прогресса для судеб человечества. Научная фантастика зародилась в начале XIX века. У ее истоков стоят «Франкенштейн, или Современный Прометей» М. Шелли, романы Жюля Верна. Если в XIX веке писателей интересовали в первую очередь технические открытия и изменения материального мира, то в XX веке на передний план выступают нравственные последствия прогресса, его воздействие на психику человека, на его характер.
Один из классиков научной фантастики, С. Лем, говорил о своем романе «Солярис», что в нем он хотел предупредить людей о возможности «встречи с неизведанным», для понимания которого человеческого опыта недостаточно. Роберт Шекли тоже стремится понять, какие скрытые возможности способна пробудить в человеке «встреча с неизведанным».
Новелла «Запах мысли» очень типична для творчества американского фантаста. Ее герой, Лерой Кливи, оказавшись в необычайной и опасной ситуации, неожиданно обнаруживает в себе совершенно неведомые ему доселе силы.
Постарайтесь объяснить значение названия этой новеллы и поразмыслите над ее концовкой.
У Р. Шекли есть и еще одна привлекательная особенность. Все его произведения проникнуты очень тонким чувством юмора.
Как юмор помогает понять характер главного героя?
Запах мысли
Перевод Н. Евдокимовой
По-настоящему неполадки у Лероя Кливи начались, когда он вел почтолет-243 по неосвоенному звездному скоплению Пророкоугольника. Лероя и прежде-то удручали обычные трудности межзвездного почтальона: старый корабль, изъязвленные трубы, невыверенные астронавигационные приборы. Но теперь, считывая показания курса, он заметил, что в корабле становится невыносимо жарко.
Он подавленно вздохнул, включил систему охлаждения и связался с Почтмейстером Базы. Разговор велся на критической дальности радиосвязи, и голос Почтмейстера еле доносился сквозь океан статических разрядов.
– Опять неполадки, Кливи? – спросил Почтмейстер зловещим голосом человека, который сам составляет графики и свято в них верует.
– Да как вам сказать, – иронически ответил Кливи. – Если не считать труб, приборов и проводки, все прекрасно, вот разве изоляция и охлаждение подкачали.
– Действительно, позор, – сказал Почтмейстер, внезапно преисполняясь сочувствия. – Представляю, каково тебе там.
