Кливи попятился к волкам, жалея, что некуда влезть. Эх, окажись тут скала или хотя бы приличное дерево…
Но ведь рядом кусты! С изобретательностью, порожденной отчаянием, Кливи стал шестифутовым кустом. Вообще-то он понятия не имел, как мыслит куст, но старался изо всех сил.
Теперь он цвел. А один из корней у него слегка расшатался. После недавней бури. Но все же, если учесть обстоятельства, он был отнюдь не плохим кустом.
Краешком веток он заметил, что волки остановились. Пантера стала метаться вокруг него, пронзительно фыркнула и склонила голову набок.
«Ну право же, – думал Кливи, – кому придет в голову откусить ветку куста? Ты, возможно, приняла меня за что-то другое, но на самом деле я – всего-навсего куст. Не хочешь ведь набить себе рот листьями? И ты можешь обломить зуб о мои ветки. Слыханное ли дело, чтобы пантера поедала кусты? А ведь я и есть куст. Спроси у моей мамаши. Она тоже куст. Все мы кусты. Так повелось исстари, с каменноугольного периода».
Пантера явно не собиралась переходить в атаку. Однако не собиралась она и удалиться. Кливи сомневался, что долго протянет. О чем он теперь должен думать? О прелестях весны? О гнезде малиновок в своих волосах?
На плечо к нему опустилась какая-то птичка.
«Ну не мило ли, – подумал Кливи. – Она тоже думает, что я куст. Намерена свить гнездо в моих ветвях. Совершенно прелестно. Все прочие кусты лопнут от зависти».
Птичка легонько клюнула Кливи в шею.
«Полегче, – подумал Кливи. – Не надо рубить сук, на котором сидишь…»
Птичка клюнула еще раз, примеряясь. Затем прочно стала на перепончатые лапки и принялась долбить шею Кливи со скоростью пневматического молотка.
«Проклятый дятел», – подумал Кливи, стараясь не выходить из образа. Он отметил, что пантера внезапно успокоилась. Однако когда птичка долбанула его шею пятнадцатый раз, Кливи не выдержал: он сгреб птичку и швырнул ею в пантеру…
Пантера щелкнула зубами, но опоздала. Оскорбленная птичка произвела разведочный полет вокруг головы Кливи и упорхнула к более спокойным кустам.
Мгновенно Кливи снова превратился в куст, но игра была проиграна. Пантера замахнулась на него лапой. Он попытался бежать, споткнулся о волка и упал. Пантера зарычала над его ухом, и Кливи понял, что он уже труп.
Пантера оробела.
Тут Кливи превратился в труп до кончиков горячих пальцев. Он лежал мертвым много дней, много недель. Кровь его давно вытекла. Плоть протухла. К нему не притронется ни одно здравомыслящее животное, как бы голодно ни было.
Казалось, пантера с ним согласна. Она попятилась. Волки испустили голодный вой, но тоже отступили.
Кливи увеличил давность своего гниения еще на несколько дней. Он сосредоточился на том, как ужасно неудобоварим, как он безнадежно невкусен. И в глубине души – он был в этом убежден – искренне не верил, что годится кому бы то ни было на закуску. Пантера продолжала пятиться, а за нею и волки. Кливи был спасен! Если надо, он может теперь оставаться трупом до конца дней своих.
И вдруг до него донесся подлинный запах гниющей плоти. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что рядом опустилась исполинская птица!
На Земле ее назвали бы стервятником.
В тот миг Кливи едва не расплакался. Неужто ему ничто не поможет? Стервятник подошел к нему вперевалочку. Кливи вскочил и ударил его ногой. Если ему и суждено быть съеденным, то уж, во всяком случае, не стервятником.
Пантера с быстротой молнии явилась вновь, и на ее глупой пушистой морде, казалось, были написаны ярость и смятение.
Кливи замахнулся металлическим стержнем, жалея, что нет поблизости дерева – забраться, пистолета – выстрелить или хоть факела – отпугнуть…
– Факел!
Кливи тотчас же понял, что выход найден. Он полыхнул пантере огнем в морду, и та отползла с жалобным визгом. Кливи поспешно стал распространяться во все стороны, охватывая пламенем кусты, пожирая сухую траву.
Пантера стрелой умчалась прочь с волками.
Пришел его черед! Как он мог забыть, что всем животным присущ глубокий инстинктивный страх пожара! Право же, Кливи будет самым страшным пожаром, какой когда-либо охватывал эту местность.
Поднялся легкий ветерок и разнес его огонь по холмистой земле. Из-за кустов выскочили белки и дружно понеслись прочь. В воздух взмыли стаи птиц, а пантеры, волки и прочие хищники побежали бок о бок, забыв и помышлять о добыче, стремясь лишь уберечься от пожара – от него, Кливи!
Кливи смутно сознавал, что отныне стал настоящим телепатом. С закрытыми глазами он видел все, что происходит вокруг, и все ощущал почти физически. Он наступал гудящим пламенем, сметая все на своем пути. И чувствовал страх тех, кто поспешно спасался бегством.
Так и должно быть. Разве благодаря сообразительности и умению приспособиться человек не был всегда и везде царем природы? То же самое и здесь. Кливи торжествующе перепрыгнул через узенький ручеек в трех милях от старта, воспламенил группу кустов, запылал, выбросил струю пламени…
Тут он почувствовал первую каплю воды.
Он все горел, но одна капля превратилась в пять, потом в пятнадцать, потом в пятьсот. Он был прибит водой, а его пища – трава и кусты – вскоре промокли насквозь.
Он начинал угасать.
«Это просто нечестно», – подумал Кливи. По всем правилам он должен был выиграть. Он дал планете бой на ее условиях и вышел победителем… лишь для того, чтобы слепое деяние природы все погубило.
Животные осторожно возвращались.
Дождь хлынул как из ведра. У Кливи погас последний язычок пламени. Бедняга вздохнул и лишился чувств…
* * *
– …Чертовски удачная работа. Ты берег почту до последнего, а это признак хорошего почтальона. Может, удастся выхлопотать тебе медаль.
Кливи открыл глаза. Над ним, сияя горделивой улыбкой, стоял Почтмейстер. Кливи лежал на койке и видел над собой вогнутые металлические стены звездолета.
Он находился на спасательном судне.
– Что случилось? – прохрипел он.
– Мы подоспели как раз вовремя, – ответил Почтмейстер. – Тебе пока лучше не двигаться. Еще немного – и было бы поздно.
Кливи почувствовал, как корабль отрывается от земли, и понял, что покидает планету З-М-22. Шатаясь, он подошел к смотровому окну и стал вглядываться в проплывающую внизу зеленую поверхность.
– Ты был на волосок от гибели, – сказал Почтмейстер, становясь рядом с Кливи и глядя вниз. – Нам удалось включить увлажняющую систему как раз вовремя. Ты стоял в центре самого свирепого степного пожара из всех, что мне приходилось видеть.
Рассматривая безупречный зеленый ковер, Почтмейстер, казалось, испытал минуту сомнения. Он посмотрел еще раз в окно, и выражение его лица напомнило Кливи обманутую пантеру.
– Постой… А как получилось, что на тебе нет ожогов?
Вопросы и задания
1. Какие отличительные признаки научной фантастики присутствуют в новелле «Запах мысли»?
2. Определите основной конфликт и охарактеризуйте композицию новеллы.
3. Объясните смысл названия новеллы.
4. Какие художественные приемы использует автор для раскрытия характера Лероя Кливи?
5. Какие качества помогают Кливи выжить на З-М-22?
6. Можно ли назвать характер Кливи героическим?
7. Как показана роль творческого воображения в новелле Р. Шекли?
8. Придумайте фабулу научно-фантастической новеллы.
Третий урок мастерства
Мир и человек в русской литературе
Каждая национальная литература обладает своими характерными особенностями. Как у любого живого человека есть свои привычки, привязанности, любимые цвета и излюбленные речевые обороты, так и литература определенной нации придерживается какой-то своей общей традиции, заложенной многими поколениями писателей.
Литературная традиция складывается веками. Любое художественное открытие, важная черта национального характера, использование возможностей родного языка, однажды нашедшие воплощение в произведении какого-нибудь писателя, затем становятся предметом размышлений и споров других писателей, которые бережно сохраняют все самое лучшее, что было сделано их предшественниками и современниками.
Традиция – это неисчерпаемая сокровищница народного восприятия, в которую по крупицам собираются художественные приемы, предания и легенды, философские открытия и образцы человеческой мудрости. Любой писатель вправе воспользоваться этим бесценным кладом, потому что в нем содержится все, что соответствует эстетическим идеалам народа.
Эстетическая национальная традиция сохраняет то представление о красоте, которое связывает самых разных людей. Это представления о внешней и внутренней красоте человека, о красоте природы и прекрасном в человеческих отношениях и о многом другом, что вызывало и вызывает восхищение у людей. Именно литературная традиция обеспечивает непрерывность развития национальной литературы, связывает между собой произведения разных эпох.
