сказала бы Катька.
— Катьки здесь нет! А ты что скажешь? Ты такой же спец по расследованиям, как и она!
— А я скажу, что ты слишком невнимательна и забывчива. Яна говорила, что сегодня возвращается ее мать из санатория.
— Значит, подозреваемых двое! Всего-то! Влезешь и посмотришь, кто не спит! — Пока я открывала пошире одновременно и рот, и глаза, Таня продолжила, подталкивая меня в сторону кладовки: — Давай, давай! А я статейку забабахаю о том, как мы убийцу нашли!
— «Мы»?! И ты меня при этом одну посылаешь?! А ты не думаешь, что тот, «кто не спит», грохнет меня как ненужного свидетеля!
— Я не допущу!
— Каким образом? Стоя здесь? Они к тому же не знают, что я не одна! Убили — и все!
— Ну что поделать…
— Ты серьезно?!
Мы препирались так еще довольно долго. Наконец мне пришлось признать, что план-то хорош. Они ведь не знают, что мы знаем, что здесь есть проход. И они не знают, что мы рискнули посмотреть на «духа». По идее, еще на этапе скрипов и стонов мы грохнулись в обморок, плавно перешедший впоследствии в глубокий коматозный сон. Так что у нас есть время как минимум до утра. Проблема только в том, что придется иметь дело с умственно неполноценным человеком. Ведь труп-то никуда не денется. Они планируют покинуть квартиру к тому моменту, когда гость предположительно обнаружит тело? Или они собираются сами вынести труп, пока гость спит? Но почему они этого еще не сделали? В общем, для пользы дела нужно было провести расследование до приезда соответствующих органов. Ведь эти органы позвонят в дверь, и народ всполошится. Как это труп уже нашли? Так быстро? Что же придумать? И наверняка что-то придумают, увы. А сейчас у меня отличный шанс разведать и подслушать. Проблема в том, что лезть придется прямо через висящее тело удавленника… Бррр…
Для начала я села на корточки. Потолки здесь невысокие, и миновать труп так, чтобы его не задеть, увы, не получится. Как сильно ни пригибайся к полу.
— Юлек, может, тебе накатить, а? У меня есть!
Эх, Рыжая… Такая любезная! Ну почему, почему самую грязную работу всегда делаю я?!
— К сожалению, я не пью. Ты прекрасно это знаешь.
Сказав это, я легла. Я худенькая, и если не выпячивать зад, то есть все шансы проползти нетронутой покойником. В смысле самой не тронуть. Короче, вы поняли.
— Эх, Юлена, когда человек говорит «к сожалению», это означает, что он уже готов!
— Господи, заткнись, — прошептала я, не думая о том, услышит она или нет, и полезла в кладовку.
Вначале все было хорошо, я умудрилась просочиться под ногами удавленника и даже не задеть его ступни в черных носках, которые я разглядела еще на том этапе, когда опустилась на корточки, но дальше начались проблемы: лазейка не открывалась. Я пыталась выбить фанеру, но что-то ее удерживало.
— Таня, подсоби!
— Э, нет! Каким образом? Я должна между ног трупа пролезть? Все узкое пространство между полом и телом занято тобой!
— Попробуй сбоку, — предложила я решение.
— Сбоку нет места! Да и лаз внизу!
И то правда. Делать нечего. Я поднатужилась и стала сильнее толкать панель наружу, потом наконец заметила тот самый металлический штырь, при помощи которого тонкая панель фанеры прижималась к стене кладовки. Поэтому в тот раз он так быстро попался мне в руки. Хитрый актер, царствие ему небесное, заделывал дыру во время представления. А то вдруг в разгар царапанья и кривляния в петле прислоненная панель свалится, и потайной проход обнаружится! Этим штырек и удобен: его можно вставлять с обеих сторон, и когда ты внутри кладовки, и когда ты уже снаружи, в своей квартире.
К сожалению, отверстие со штырем было выше, чем могла достать моя рука из положения лежа. Я стала приподниматься на локтях, и вот тут то…
— Ой! — сказала сзади Танька.
Что именно «ой» я, увы, почувствовала своей спиной: еще теплые ступни встали на мою поясницу, словно на полотно беговой дорожки в готовности включить кнопку и приступить к физнагрузкам.
— Только не беги по мне, только не беги… — взмолилась я, не понимая, что говорю это вслух.
— Образец, ты спятила? — зашептали сзади.
Спятишь тут… Не знаю, что бы я сделала, приди конечности покойника в движение. Хотя с чего бы? Я не верю в мистику. Тем не менее, пока моя правая рука выдергивала штырь, все мое естество сосредоточилось на пояснице и на том, кто на ней стоит. Наконец штырек был отброшен, панель отставлена, и я, благодаря всех богов за то, что она крепилась лишь в одном месте, поползла дальше — в квартиру соседей.
В комнате было темно. Я сразу остановилась и прислушалась. Может, кто-то разговаривает? Может, я сразу вычислю убийцу по голосу и тому, что конкретно он (читай: она) скажет, и с чистой совестью вернусь? И все закончится? И можно будет вызвать полицию и сдать им на руки преступника?
Но так легко мне лично ничего никогда не дается. В квартире стояла мертвая тишина. Такая мертвая, что я побоялась, не больше ли у нас покойников?
Но делать нечего, приходится лезть дальше. Надеясь в глубине души, что Грачева последует за мной (вдвоем не так страшно), я осторожно встала на ноги. Снова прислушалась. Ничего.
Тогда я подкралась к приоткрытой двери, заметив по пути пустую коробку (света из нашей квартиры хватало, чтобы ее рассмотреть), и выглянула в коридор.
Квартира тонула в темноте. Ни в прихожей, ни на кухне нет ни намека на освещение, даже ночника. Шторы плотно задернуты. Внезапно я ощутила лютый страх. До меня наконец дошло, что я делаю. Убийца мог притаиться во мраке ночи, услышав нас за стеной, и теперь выжидает момент, чтобы напасть. Волосы на затылке зашевелились. Я будто что-то почувствовала спиной и резко обернулась. Никого. Или мне это только кажется? Ведь я ничего не вижу. Я подождала, замерев на месте. Только вот — чего конкретно я жду? Как меня саданут чем-то тяжелым по голове? Или накинут петлю на шею, чтобы повесить так же, как мужика в нашей кладовке?
От этих мыслей мне поплохело. Я сглотнула и поняла, что у меня резко понизилось давление: сильно кружится голова, слабость, хочется лечь и отключиться. Только я понимала, что здесь этого явно делать не стоит.
«Спокойно, ты сама себя накручиваешь, — сказал мне внутренний голос. Уверенный, как никогда. — Если бы тебя хотели грохнуть на пару к хозяину квартирки, уже бы сделали это».
А ведь и правда. Чего он ждет?
Я рискнула сделать шаг вперед. Ничего не случилось.
