в десяток поселений. После войны из всех дорог функционировать осталась лишь одна, руководству колонии Сухой брод оказался не нужен, и его вычеркнули из списка официальных поселений. Но люди тут жили ещё долго, пока несколько лет назад окончательно не отказала скважина. Теперь от Сухого брода остались только присыпанные песком руины – но достаточно крепкие, а не полные развалины. Конвои прижали на другой стороне посёлка. Враги, скорее всего, рассчитывали атаковать подкрепление среди развалин и втянуть его в городской бой на своих условиях. Тогда шансы на победу у них будут.
Гладов не стал прорываться к конвою по кратчайшей. Прикрываясь от огня установленных где-то в посёлке миномётов остатками выжженных ещё во время войны противовоздушных башен, батальон начал обходить развалины слева. И вдруг колонна резко затормозила, спрятавшись за дымовой завесой, выпустила змей. Те ринулись вперёд, изображая обходной манёвр, и начали подрываться на минном поле. На оборонявших передовые позиции пустынников обрушился огонь артиллерии. Штурмовой отряд бронепехоты, невидимый за пылью, очистил подступы, затем убийственным огнём в упор вымел с укреплённых позиций первую линию оборонявшихся. И сразу же одна за другой бронемашины широким веером вошли в развалины, на ходу сбрасывая десант.
От середины посёлка, несмотря на помехи, удалось поймать сигнал с конвоя. Зажали их грамотно. Пользуясь тем, что огромные и тяжёлые транспортёры, съезжая с трассы, вязли в песке, бандиты взорвали мину под последним из грузовиков, заблокировав дорогу к отступлению. А спереди – лабиринт из развалин. Командир сопровождения в ответ занял круговую оборону, по внешнему периметру расставив грузовики с рудой и полуфабрикатами металлов: прочные стенки, вдобавок усиленные литыми чушками, были способны выдержать попадание любого снаряда.
Пустынники держали оборону, и сами контратаковали. На последней трети посёлка они создали настоящую полосу укреплений, и это под носом у регулярно проезжающих конвоев! Наверняка смотрели на мелочь из трёх-четырёх десятков транспортёров и ждали большой куш. Штурмовики, попав под огонь пулемётов и миномётов, отступили. Артиллерия стала бить по вспышкам, но это не принесло никакого результата. И тут майор вывел свой последний козырь. Когда-то в состав каждой тактической группы бронепехоты входили огнемётчики, прозванные «летучими мышами» за то, что крупные наплечники, специальный шлем, способный видеть даже в условия пожаров, и баллоны за спиной делали их похожими на древнее земное животное. Сейчас, когда давно не надо было выжигать из почвы остатки живых построек завроидов или отбивать атаки москитных микророботов керхеров, «огненные мыши» считались дорогим излишеством. Но майор Гладов был иного мнения, и имел возможность настоять на «правильной» комплектации своего батальона. Прячась за развалинами, шестеро «мышей» подобрались к вражеской обороне. Под прикрытием огневого вала артиллерии вышли на рубеж атаки и пустили в ход огнемёты. Сначала позиции бандитов накрыло пламенеющее облако с температурой «всего» четыреста градусов, затем смесь пошла плотной струёй с температурой в несколько тысяч градусов. Смесь имела свойство прилипать к любой поверхности. Горела вместе с любой вещью, на которую попадала. И этот огонь нельзя было погасить ничем, ни водой, ни песком, ни пеной, ни противопожарными газами.
*****
Как один из офицеров, Глеб вынужден был присутствовать на встрече с руководством конвоя. Командир охраны был старым волком пустынных боёв, а вот второй, щеголявший безумно дорогими сапогами из натуральной свиной кожи, рубашкой и штанами из хлопка и пробковым шлемом, был явно чьим-то сынком, поставленным папиком на необременительную должность. И сейчас брезгливо смотрел на солдат. Пустынная бригада! Ну ладно, офицеры по большей части в скафандрах. Но чтобы остальные бойцы из одежды имел на себе только бурнус и тюрбан плюс бронежилет? Позор! Солдаты глядели на начальника каравана «морда кирпичом», но в глазах читалось презрение. Попробовал бы этот хлыщ проделать дорогу не в кондиционируемой кабине, а заодно ещё побегал бы под плотным огнём.
– Господин майор, вы, кажется, допускаете ошибку. Мы погибали для того, чтобы доставить груз в Город, а вы разрешаете его грабить?
Видно было, как командир охраны еле сдержался, чтобы на этом «мы» не выругаться. Промолчал, ему с «начальничком» наверняка ещё не один рейд делать. Офицеры и солдаты батальона открыто начали ухмыляться, хорошо хоть не захохотали. Майор Гладов остался бесстрастен.
– Господин Плоскин. Две машины разбиты, я буду вынужден утилизировать груз. Сами понимаете, контейнеры нарушены, их доставка ставит под угрозу биозащиту города. Завтра мы с вами оформим акты и всё сожжём. Или вы хотите всё-таки взять на себя ответственность и перегрузить контейнеры на уцелевшие машины?
Начальник каравана посмотрел с бессильной яростью. Выращенные «на грунте» продукты по вкусу были лучше гидропоники эко-купола, на которой вдобавок временами сказывалось неидеальное качество труб и удобрений. Выращивать под куполом животных на мясо вообще выливалось в сумасшедшие деньги – потому в Городе собственное мясо было исключительно синтетическое. Когда-то, пока колония развивалась и могла себе позволить смелые проекты, в Озёрном расширили естественный выход из подземного моря на поверхность. Крохотное солоноватое озерцо с чахлой рощицей превратилось в большой оазис. Люди там жили смелые и трудолюбивые, год за годом расширяя орошаемую территорию и отвоёвывая у пустыни новые поля.
Конкуренции с фермами Озёрного городские продукты не выдерживали. Но согласно всё тем же протоколам биозащиты, контейнеры с едой проверялись и опечатывались перед погрузкой. С повреждённой пломбой ввозить под купол нельзя ни грамма. Этим пользовались, в каждом рейсе с каждого транспортёра один-два контейнера «уплывали налево» как повреждённые и уничтоженные. Естественная убыль при транспортировке. Сейчас этот лощёный хлыщ наверняка специально подзадержал несколько отправок. Мол, крупный единый конвой обойдётся дешевле с охраной, на деле же рассчитывая положить в карман изрядный куш. А теперь из-за нападения продать удастся только груз с по-настоящему разбитых машин, не прибавив ни грамма сверху. Вычесть ту часть продуктов, которая уйдёт солдатам, добавляя популярности майору. Определённую сумму придётся отстегнуть своему начальству, иначе оно «прозреет» насчёт незаконных схем. И даже если завтра майор не потребует своей доли в доходах за акт по утилизации, от первоначальной суммы в карман упадут сущие гроши.
– Господин майор, там трупы доставили. Вам стоит взглянуть.
– Господин Плоскин, я так понимаю, с вашей стороны вопросов нет?
