Приблизительно с четверть часа я совершенно смирно сидел в лодке, насторожив уши. Течением несло меня прямо, со скоростью четырех или пяти миль в час, но это не могло мне даже прийти в голову. Напротив того, кажется, будто бы лодка стоит неподвижно на воде, и если на мгновенье увидишь мелькнувшее мимо дерево, то это вовсе не вызывает мысли, как быстро плывешь сам, а напротив того, невольно задерживаешь дыхание и думаешь: куда это так скоро умчалось дерево! Тому, кто не представляет себе, до какой степени тоскливо и одиноко чувствует себя человек в таком тумане, особенно же в ночную пору, я посоветовал бы проверить это самому, путем личного опыта.
Затем, приблизительно с полчаса, я временами по давал голос; под конец до меня стали доноситься издали отклики; я пробовал направляться на них, но мне это не удавалось. Я немедленно сообразил, что попал в место, изрезанное косами и бухтами. Мне случалось смутно различать такие косы по обе стороны моего челнока; иногда они сходились так близко, что между ними оставался едва лишь узкий проход, иногда же я только догадывался об их присутствии по шороху и шуршанию, с которым речные волны разбивались о валежник и прибрежные кусты. Пробираясь в настоящем лабиринте, я перестал наконец опять слышать отклики, и если временами пытался подавать голос, то делал это исключительно для успокоения совести и с целью несколько развлечься, так как чувствовал себя в гораздо худшем положении, чем когда товарищи завязывали мне глаза во время игры в жмурки. В тумане звук значительно меняет свое направление, словно отражаясь и переходя с места на место.
Мне приходилось четыре или пять раз поспешно отталкиваться от берега, чтобы не наскочить на встречавшиеся маленькие островки; надо полагать, что и плот наталкивался по временам на берег, так как в противном случае он успел бы уйти от меня так далеко, что утратилась бы всякая возможность услышать с него отклик. Не подлежало, однако, сомнению, что он плыл все-таки скорее моей лодки.
С течением времени лодка моя вышла опять на открытое место, но я не слышал более откликов и не видел никакого сигнала. Я решил, что Джим наскочил, вероятно, в тумане на какое-нибудь дерево, росшее в воде, причем плот его разбился и он сам, быть может, утонул. Я к тому времени до такой степени утомился, что вынужден был лечь на дно челнока и отказаться от дальнейшей борьбы с судьбой. Я не имел намерения засыпать, но меня так клонило ко сну, что я не мог удержаться и решился на минутку вздремнуть.
Я спал, должно быть, значительно больше одной минутки, так как, проснувшись, увидел ярко сиявшие на небе звезды; туман совершенно уже рассеялся, и челнок мой плыл кормою вперед по широкой, могучей реке. Я не сразу сообразил, где именно нахожусь; мне казалось, что я все еще сплю, и когда я начал вспоминать то, что со мной случилось, эти воспоминания как будто воскресали из бездны давно прошедшего.
Река была здесь чудовищной ширины, и по обеим ее берегам тянулся, сколько я мог различить при свете звезд, непрерывной стеной высокий густой лес. Всматриваясь вниз по течению, я заметил на воде маленькое черное пятнышко и пустился за ним в погоню. По дойдя к нему ближе, я убедился, что это была пара бревен, связанных вместе. Зато я увидел вдали другое пятнышко, тоже обманувшее мои ожидания, и наконец третье, оказавшееся нашим плотом, который я так долго разыскивал.
Нагнав плот, я убедился, что Джим спит сидя, опустив голову на колени и придерживая рукою кормовое весло. Другое весло было сломано, и весь плот покрыт листьями, мелкими ветвями и грязью. Несомненно, ему пришлось выдержать трудное плавание. Я пристал к плоту под самым носом Джима и, плотно привязав лодку, принялся зевать и потягиваться, причем задел негра слегка кулаком по носу, и спросил его:
— Эй, Джим! Скажи на милость, долго я спал? Отчего ты не разбудил меня раньше?
— Праведный Боже! Неужели это вы, Гек! Так вы, значит, не умерли? Не утонули? Значит, вы вернулись опять? Нет, это было бы слишком уж хорошо! Позвольте мне поглядеть на вас и пощупать, действи тельно ли это вы? Нет, вы и в самом деле не умерли! Вы вернулись назад в добром здравии! Да! Это тот самый прежний Гек! Ей-богу, тот самый! Как это только Господь вас спас!
— Что с тобой, Джим? Уж не напился ли ты пьян?
— Я!.. Напился пьян!.. Да разве здесь можно на питься!.. Разве здесь поднесет кто-нибудь чарочку бед ному негру?!
— Так чего же ты порешь такую чушь?
— Я-то… порю чушь?!
— Ну, да! Отчего ты рассказываешь о моем воз вращении и мелешь всякий вздор, как если бы я и в самом деле пропадал с плота!
— Гек! Гек Финн! Взгляните мне в глаза! Прямо в глаза!.. Ну, теперь скажите мне, разве вы не уезжали прочь на лодке?
— Уезжал! На лодке?! Не понимаю, право, что ты хочешь этим сказать? Я никогда не отлучался с плота! Мне ведь и некуда было даже отлучаться!
— Послушайте, Гек! Тут что-то такое неладно. Сам ли я говорю с вами? А если нет, то куда же я девался? Кто я такой и что со мною творится? Вот что именно мне и хотелось бы разузнать!
— Мне кажется, что ты, Джим, так и остался Джимом! Это для меня не подлежит ни малейшему сомнению, хоть ты и несешь околесицу.
— Мне очень важно знать, я ли тут с вами или не я? Отвечайте мне, по крайней мере, хоть на этот вопрос! Брали ли вы причал от плота на лодку, чтобы привязать плот возле косы?
— Мне и в голову это не приходило! Какая там коса! Я никакой косы не видел!
— Вы не видели песчаной косы, поросшей молодыми хлопковыми деревьями?! Припомните хорошенько! Причал еще отвязался, и плот уплыл вниз по реке, а вы с лодкой остались в тумане!
— В каком тумане?!
— В самом что ни на есть настоящем тумане! В нем не было видно ни зги, как если бы человеку глаза выкололи! Разве вы не кричали и я не откликался вам до тех пор, пока мы не заблудились между островами? То есть заблудился, собственно говоря, один из нас, но другой был тоже не в лучшем положении, так как не знал, где именно находится. Ведь меня же и самого не раз наносило течением на острова, так что я чуть не утонул вместе с плотом. Ведь все эти ужасы, милейший мой Гек, происходили на самом деле? Прошу вас ответить на это!
— Ну, знаешь, Джим, то, что ты говоришь, превышает мое понимание. Я не видел ни тумана, ни островов, а про ужасы, которые ты рассказываешь, я знать не знаю, ведать не ведаю! Помнится, я сидел здесь целую ночь и беседовал с тобою до тех пор, пока ты минут десять тому назад не заснул. Я тоже последовал твоему примеру. Ты не мог за это время напиться пьяным, а потому, без сомнения, видел все эти страхи во сне.
— Да разве можно в какие-нибудь десять минут видеть во сне такую уйму разных приключений?
