Навстречу новоприбывшим вышла стройная седовласая женщина. Дьюард тотчас узнал сеньору Дуэнас, хотя не виделся с ней более года, с тех самых пор, как он и Хокинс, скрываясь от французского патруля, нашли здесь убежище. Сеньора, унаследовавшая этот постоялый двор от своего покойного мужа, не имела привычки задавать лишние вопросы, хотя не было никаких сомнений, что эта женщина догадывалась кое о чем. По крайней мере, она ясно понимала, что к ней забрели далеко не невинные путешественники.
Внимательно оглядев Адама, она воскликнула:
– Сеньор Каррэрас! – Это было то самое имя, которым он представился ей во время прошлого визита. – Что случилось? Вы попали под ливень?
– Мама упала в реку, – сообщила Эмили, опередив ответ Дьюарда.
– Ах, бедняжка! Это ужасно! – В голосе сеньоры Дуэнас звучало искреннее сочувствие. – Вам лучше сесть возле огня. Пройдемте на кухню, там вам будет гораздо теплее. А я подыщу вам сухую одежду. Идемте же скорее.
Сеньора торопливо пересекла зал под любопытными взглядами присутствующих, провожая гостей на кухню. Через несколько минут она и ее хорошенькая семнадцатилетняя дочь Консуэла, которую Адам помнил со времени прошлого визита, принесли сухую одежду и показали две комнаты, где можно было переодеться.
Переодеваясь, Дьюард почувствовал, как напряжение всего дня упало с его плеч, едва он сбросил с себя промокшее белье. Переодевшись в свободного покроя рубашку и шерстяные брюки, принесенные для него хозяйкой, он снова вернулся на кухню.
– Ах, теперь вы начинаете походить на того самого мужчину, которого мы принимали здесь год назад, – сказала сеньора Дуэнас.
Адам улыбнулся.
– Я начинаю не только походить, но и чувствовать себя, как тот самый мужчина.
Каролина и Эмили все еще не возвращались.
Дьюард подошел к огню и протянул над ним озябшие руки.
Сеньора продолжала пристально разглядывать гостя.
– Леди и девочка очень напуганы, – мягко произнесла она. – Видимо, вы подверглись большой опасности.
Он встретился с нею взглядом. Очень не хотелось лгать этой женщине, но и всей правды он тоже не мог рассказать.
– Да, это так. Но иногда приходится рисковать, – сказал Адам.
– Понимаю. – По глазам женщины было видно, что она действительно все поняла, причем, гораздо больше, чем ему хотелось бы. Затем она прогнала серьезность со своего лица и бодро произнесла: – А что же вы стоите? Садитесь, погрейтесь. Скоро уже будем ужинать.
Он уселся на деревянную скамейку неподалеку от огня. Консуэла, застенчиво улыбаясь, протянула ему стакан вина, и он, поблагодарив ее, отпил немного и сразу почувствовал, как чудодейственная жидкость живительным теплом растекалась по всему его телу.
Наконец, распахнулась дверь, и в кухню вошли Каролина и Эмили. Женщина была одета в голубое платье, которое было ей довольно велико, на плечи была накинута шерстяная шаль, а все еще влажные волосы она заложила за уши, и они свободно ниспадали ей на плечи. Она по-прежнему оставалась бледна, но дрожать уже перестала. Взглянув на Адама, она улыбнулась, и это согрело его больше, чем вино.
– Сестра, я рассказал сеньоре Дуэнас и ее дочери Консуэле о трудностях нашего путешествия, – сказал он, сделав ударение на первом слове.
Каролина кивнула, совершенно спокойно воспринимая эту выдумку, в которую никто не поверил, включая и обеих Дуэнас.
Хозяйка предложила гостье сесть и велела своей дочери налить всем еще вина.
Адам и Каролина сидели молча, в то время как Эмили весело болтала с Консуэлой. А сеньора Дуэнас, убедившись, что здесь все в порядке, отправилась в зал к остальным посетителям.
Дьюард на минуту закрыл глаза. Кажется, все позади. Теперь, когда все их тревоги отошли прочь, он вдруг почувствовал невероятную усталость и ноющую боль не совсем еще затянувшейся раны.
Каролина сидела рядом, ее плечо касалось его плеча. И хотя еще совсем недавно он держал ее в своих объятиях, сейчас даже легкое прикосновение к ней казалось чудом. То, что было необходимостью в минуту опасности, виделось невозможным, когда опасность миновала.
Дьюард встал и сказал, что пойдет помочь Хокинсу управляться с лошадьми. Хотя тревоги, подстерегавшие их в пути, остались позади, душевное беспокойство все еще не отпускало его.
Каролина, сидевшая на скамейке, медленно потянулась. Ее пальцы, которые так недавно не могли даже держать поводья, теперь уже отогрелись и свободно шевелились. Она каждой жилкой чувствовала, как кровь пульсирует в ее теле.
– Мама, тебе сейчас лучше? – спросила Эмили, отвернувшись от Консуэлы.
– Гораздо лучше, милая, – бодро ответила женщина.
Она маленькими глотками пила вино и наслаждалась теплом камина. Платье и юбка, любезно предложенные хозяйкой, были сотканы из грубой материи, но, несмотря на это, сухая одежда после недавнего купания казалась верхом роскоши. Она, Каролина, была жива, и это воспринималось, как настоящее чудо.
В избытке чувств она обняла свою дочь. Какие у нее мягкие, шелковистые волосы! Как доверчиво она прижималась к своей матери! Как приятно слышать ровное биение ее маленького сердца!
В это время открылась дверь, и в кухню вошли Адам и Хокинс. Взглянув на них, женщина с удовлетворением отметила про себя, что оба они выглядели довольными и веселыми. Глаза Хокинса радостно засияли, когда он здоровался с Консуэлой.
– Не флиртуй с ней, – сказал ему Дьюард. – Она еще слишком молода!
Сама же Консуэла вся раскраснелась от удовольствия и засмущалась. Адам улыбнулся, глядя на нее. Его, еще не совсем высохшие волосы, были взлохмачены, и он был похож сейчас на растрепанного, небрежно одетого мальчишку с точно такою же улыбкой, которого Каролина знала давным-давно, еще в детстве.
Но, встретившись с ней глазами, он вдруг перестал улыбаться, и во взоре его засветилось уже нечто другое, чему она не могла подобрать названия. Ее дыхание участилось. Она подумала, что должна поблагодарить Адама, хотя любая благодарность была мелочью, в сравнении с тем, что он для нее сделал.
– Адам, – начала Каролина.
Но продолжить она не успела, так как в комнату вернулась сеньора Дуэнас. Поздоровавшись с Хокинсом, она пригласила гостей к столу, стоявшему посреди комнаты.
– Ужинать будете здесь, – сказала она, когда Консуэла внесла большой горшок с супом. – Здесь вам будет уютнее, и никто не помешает.
Аппетитный запах, исходивший от супа, напомнил Каролине, что она вот уже несколько часов ничего не ела. Когда все уселись за стол, она снова заговорила, обращаясь к мужчинам:
– Я должна поблагодарить вас. Вас обоих. Если бы не вы…
– Реки всегда непредсказуемы и коварны, – проговорил Адам, взяв у Консуэлы тарелку с хлебом и поставив ее на стол. – Мы все должны помогать друг другу.
