боишься? — Керни проводит большим пальцем по моей щеке.
Гнев, который бушевал, словно утихает, а меня охватывает заботой, как теплым пуховым платком.
— Не тебя… — я сглатываю ком в горле и понимаю, что это действительно так. — Своего прошлого.
Внезапно земля уходит из-под ног. Керни подхватывает меня на руки и прижимает к себе. А я обвиваю его шею своими руками и кладу голову на плечо, чувствуя жаркий степной запах и понимая, как на самом деле замерзла в этом проклятом тумане и осенней вечерней промозглости.
Возможно, это первый раз, когда я просто позволяю себе ощущать. Не думать, не просчитывать, не ожидать чего-то от Керни. А просто испытывать все те эмоции, которые меня сейчас накрывают.
Доверие.
Ощущение заботы.
Тихая радость, что Керни рядом.
Он заносит меня в комнату и опускает на пол, все еще прижимая к себе. Утыкаюсь носом в его грудь, впитывая суховатый аромат летней степи, смешанный с запахом дыма и крови. Внезапно меня охватывает волнение: он же был на стене, не ранен ли?
— Ты как? — я упираюсь ладошками в его грудь, чувствуя под пальцами влагу.
Перевожу взгляд: вся рубашка в крови, как и теперь мои пальцы. Отчетливый след от меча… От волнения перехватывает дыхание, и я дрожащими руками расстегиваю пуговицы, чтобы проверить раны…
— Ну-ну, — раздается тихий грудной смех. — Мне очень нравится, что ты так спешишь оставить меня без одежды. Знал бы, что для этого нужно просто сказать, что мы женаты, не медлил бы.
Я замираю, распахнув глаза, и приоткрываю возмущенно рот. Я о нем беспокоюсь, а он!
— Все хорошо, Эйра, — он перехватывает мои пальцы и чуть-чуть сжимает. — Это была царапина, которую мой песец легко залечил. Но мне правда очень приятно, что ты беспокоишься обо мне. Значит, ты тоже начала чувствовать…
Он притягивает меня к себе, склоняется и замирает в миллиметре от моих губ:
— Ты же чувствуешь, да? — в голосе сквозит улыбка, дыхание Керни переплетается с моим.
Чувствую. И вместо ответа преодолеваю крошечное расстояние, которое сейчас кажется просто огромной пропастью, касаясь его губ своими.
Сладко. Нежно. Головокружительно. Даже несмотря на то, что практически невинно.
— На тебя сегодня свалилось слишком много, Эйра, — шепчет Керни. — Отдохни. Ложись спать. Завтра поговорим.
Неосознанно вцепляюсь ткань его рубашки.
— Стой…
— Утром, Эйра, все утром, — Керни обхватывает ладонями мои щеки. — Луноликая свидетель, как бы я сейчас хотел сам искупать тебя, согреть и успокоить. Но внизу гости, надо закончить бал, всех успокоить и разместить. И если я задержусь еще хоть на секунду, я не уйду до самого утра.
Он касается губами моего лба и делает шаг назад, потом еще один, а потом скрывается за дверью. Щелчок замка, и я остаюсь одна, а вся тяжесть всего, что произошло, обрушивается на меня вместе со звенящей тишиной.
Кинжал оттягивает карман, сейчас становясь невыносимой ношей. Вытаскиваю его и отшвыриваю, как что-то грязное и противное. Он лежит на полу, чуть сверкая золотом в блеске свечей в канделябрах, а мне кажется, что к нему и приближаться не стоит. Как будто один его факт присутствия в комнате уже пачкает.
Но я не могу его просто выкинуть. Я должна рассказать о нем Керни. Рассказать все. С самого начала. Даже не так… Еще раньше. С моего детства…
Не пускаю служанок, которые стучатся ко мне. Сама распутываю всю прическу, складывая шпильки и заколки на туалетный столик, стаскиваю с себя платье и стратательно обмываюсь в едва теплой воде.
Тщательно, с усердием тру себя, стараясь смыть все прикосновения тумана. Есть в нем что-то отдающее мертвечиной, и кажется, что это все впиталось в мою кожу. Не хочу нести это с собой в кровать.
Одевшись, залезаю в кровать и уже оттуда смотрю на все еще лежащий у стены кинжал. Нет ни сил, ни желания поднимать его. Я должна дождаться, когда вернется Керни. Наверняка, когда он придет, я услышу, как хлопнет его дверь. Не могу ждать до утра.
Я так думаю. Но проходит пять минут. Десять. Полчаса… И усталость от событий дня настолько перевешивает, что я не выдерживаю и погружаюсь в беспокойный сон.
Меня будит распахнувшееся с грохотом окно, через которое врывается безумный ветер, приносящий туман.
— Эйра… Предательница… — шепчет голос в нем. — Ты всегда была такой… Ты предала мать, не оставшись с ней, когда король оборотней напал…
— Ты предала клан и оставила в живых короля оборотней… — вторит ему другой.
— Ты предала сестру, оставив ее одну, и ушла с королем оборотней… — присоединяется третий.
— Ты предала того, кто заботился о тебе и стала женой короля оборотней… — шипит снова первый.
— Пришло время все исправить, — голоса окружают меня со всех сторон.
Я подскакиваю на кровати и натягиваю одеяло до самой шеи. Скольжу взглядом по комнате, но не вижу никого. Только голоса… Наполняющие мою голову. Заставляющие леденеть у меня в груди.
— Все беды от Керниола, — продолжается шелест. — Избавься от него!
Пытаюсь закрыть уши, сворачиваюсь в клубочек. Не хочу! Не хочу их слушать. Керни… Керни не такой. И все не так!
Комната плывет. Я сама как будто погружаюсь в темный водоворот, уносящий меня вниз, на самое дно. Но дно чего? Моей души?
Керни. Керни! Помоги. Я знаю, что ты меня слышишь. Ты меня чувствуешь. Как бы я ни боялась истинности, что бы это ни было, я тоже чувствую тебя. Я готова… принять тебя.
По всему телу проходят дикие импульсы боли. Как будто все мои суставы выкручивают, выламывают. Пытаюсь открыть глаза, но вокруг все плывет и качается. Золотой блеск в темноте заставляет опомниться.
Всего лишь на мгновение я будто выныриваю из вязкого болота, но и этого достаточно, чтобы увидеть, что я стою над спящим Керни и держу занесенный кинжал.
Глава 25. Признание
Все происходит в одно размазанное мгновение. Керни вскидывает руку и перехватывает мое
