не вижу. Слышу стон, вырывающийся из моей груди, и ответный рык Керни.
Он подхватывает меня на руки и кладет на прохладные, а, как по мне, так просто ледяные простыни, опускается сверху, опираясь коленом между моих ног.
— Керни, пожалуйста, — шепчу я, скользя ладонями по рельефной груди мужа, очерчиваю кубики его пресса, набираюсь смелости и опускаю руку еще ниже, чем заслуживаю нетерпеливое рычание.
— Я люблю тебя, — выдыхает мне в губы Керни, перехватывает мои запястья, заводя их за голову, и одним плавным толчком делает нас единым целым. — Моя.
— Твоя, — отзываюсь я после очень короткой и практически незаметной вспышки боли. — Я доверяю тебе.
Оборотень дает мне свыкнуться с необычными ощущениями наполненности и единения, ласково целует, а потом начинает танец, известный всем от создания мира, наполненный любовью, нежностью и страстью.
Я перестаю различать, где мои чувства и эмоции, а где — Керни. Все закручивается смерчем, вращающимся все быстрее с каждой секундой. Огненный поток растекается по венам, сжигая меня, даря какое-то болезненное наслаждение, в котором я не могу разобраться со своими желаниями.
То ли мне хочется, чтобы это все быстрее закончилось, то ли чтобы не прекращалось как можно дольше.
В какой-то момент огонь, пылающий во мне и окружающий вихрь сливаются в одно единое целое и ослепительно-яркой, отделяющей сознание от тела вспышкой, поглощают меня.
Одновременно с этим слышу рык Керни, а потом мы нежимся в полудреме, слушая биение наших сердец, пока сон окончательно не поглощает меня.
Летний ветерок треплет мои волосы и то и дело проказничает, грозя скинуть с головы венок. Под босыми ногами мягко приминается свежая травка. А на душе так легко, что я будто бы готова стать птицей и взлететь к небесам.
Много ли встреч нам отмерено? Не знаю. Но пока поет душа, и пока мы тянемся друг к другу, я готова наслаждаться каждой встречей, каждой нашей совместной секундой.
Добегаю до края луга и ныряю в тень деревьев, быстро находя узенькую тропинку к нашей полянке. Ждет ли? Обещал. Значит, ждет.
Бросаю взгляд на венок из васильков и ромашек, в который вплела ленту из своих волос. Понравится ли?
Но чем ближе я к нашей полянке, тем тревожнее у меня на душе. Будто что-то подгоняет меня, кричит «скорее!». И я спешу. Наступая на острые веточки, на торчащие камешки…
И обмираю, выйдя на полянку. Он лежит распростертый на земле. А над ним… Ах!
Глава 28. Четыре лапы
Я даже не сразу узнаю в том, кто стоит над телом моего любимого. Черные как воронье крыло волосы падают на влажное от пота лицо и прилипают к нему. В глазах плещется замогильная тьма и безумие…
Вселюбящая! Это же его брат!
Эта мысль заставляет на секунду задуматься. И как будто выпасть из происходящего. Как будто это не я, как будто это не со мной. Или со мной?
Разве у Керни есть брат? Нет.
Но у моего любимого точно есть. Стоп… Я же истинная Керни. О, боги! Я совсем запуталась в том, что происходит. Как будто все, что я вижу и чувствую, происходит и со мной, и не со мной. А внутри зреет уверенность, что мне не стоит противиться происходящему. От меня, от моих реакций ничего не зависит. Мне нужно просто смотреть и чувствовать.
Брат того, который лежит распростертым на земле, того, кого я (или не я?) безумно люблю, поднимается и впивается в меня своими абсолютно черными глазами.
— Эрден, ты… — выдыхаю я.
— Ты идешь со мной, — медленно и очень уверенно произносит брюнет и протягивает мне окровавленную руку.
Венок выпадает из моих пальцев и катится по земле, чтобы закончить свой путь в прозрачном ручье. В тишине, которая повисла в воздухе не слышно даже птиц, даже журчания.
— Нет, Эрден, что с Эрниолом? — я перевожу взгляд между братьями, а в глазах будто пульсирует красная пелена. — Что ты с ним сделал?
— Неважно, Айра, — он делает шаг ко мне. — Его больше нет. Ты теперь моя.
Нет-нет-нет! Такого быть не может. Неужели он мог…
— Я готов провести тебя в наш мир, — безумие вырывается из Эрдена чёрными хлопьями тьмы. — Ты будешь богиней, ты займешь престол рядом со мной. Что мог дать тебе мой несчастный братец? Унылую жизнь на земле? Одиночество после того, как он вернется к родителям?
Мотаю головой. Я всегда знала, что он должен будет вернуться. Богам не место на земле. Я довольствовалась теми минутами счастья, что у нас были. Но я не могла ему позволить променять всех оборотней на одну несчастную меня. Это несправедливо. Бог не может принадлежать одной лисице…
Кидаюсь к телу Эрниола, но Эрдан перехватывает меня поперек тела и прижимает спиной к себе, выдыхая в ухо:
— Бессмертие, власть, сила, — шепчет он. — Я могу тебе все это дать. У меня тысячи последователей, готовых сделать все, что я повелю им. И все это будет твое. Только будь моей…
К чему? К чему мне это все, если… Боги не должны спускаться на землю. Они становятся уязвимы. Я была против, но он не слышал меня.
Но только сейчас я понимаю, к чему были взгляды и жесты Эрдена. Отчего он злился на Эрниола и ронял неоднозначные фразы, когда мы оставались наедине. Как же я была ослеплена своей любовью, что не заметила, как рядом начинает клубиться что-то темное, опасное.
Слезы стекают ручьями по моим щекам, я вырываюсь из стальных рук Эрдена и кидаюсь к лежащему на земле Эрниолу.
Его стеклянный взгляд ярких янтарных глаз направлен в безоблачное небо над нашими головами. На лице удивление, шок, непонимание. Светлые волосы разметались по сторонам, а сильные, мускулистые руки раскинуты в стороны: он даже не собирался защищаться.
Падаю на грудь моего любимого и прижимаюсь к ней ухом, надеясь услышать хоть едва слышный стук его сердца. Но вместо этого слышу сначала тишину, а потом тихое одинокое завывание.
