Очень осторожно женщина вытащила из каких-то обломков листок пожелтевшей бумаги. Ее дыхание замерло. Это была страница из тетради ее отца!
На листке было нарисовано женское тело. От некоторых частей тела отходили стрелки, указывающие на горло, грудь, торс и пах. Возле каждой стрелки была какая-то запись. К несчастью, правая сторона рисунка была утрачена, похоже, ее сгрызла мышь. А левая половина страницы, возможно, осталась в тетради.
Волосы Кэролин встали дыбом. Она узнала почерк отца, в этом не было никаких сомнений. Но листок был в таком состоянии, что прочесть надписи было невозможно.
Но как листок из тетради ее отца мог появиться во дворе Тимберхилла? Она-то была уверена, что все его записи хранятся в их доме в Филадельфии. После смерти отца она читала их и знала, что все страницы на месте.
Едва дыша от волнения, Кэролин поспешила к дому. Открыв дверь, она увидела, что Лиза и Ноа шепчутся о чем-то у камина.
— Лиза, ты можешь мне сказать, где нашла вот это? — спросила Кэролин, протискивая в дверь свои юбки, костыль и себя саму.
Лицо Лизы застыло. Она быстро покачала головой:
— Нет, мэм. Нет, мэм, я ничего не знаю об этом.
Ноа нахмурился, увидев рисунок на листке.
— Это похоже на колдовской рисунок, — заявил он.
Женщина едва сдерживала нетерпение.
— Да нет, колдовство тут ни при чем, — проговорила она. — Это… это из тетради с медицинскими заметками. Лиза, прошу тебя, постарайся вспомнить, где ты его нашла. Мне известно, что ты вынесла листок из дома и бросила в гору мусора. Это очень важно для меня!
Кэролин видела, что лицо негритянки отражает целую бурю охвативших ее чувств. После долгого молчания девушка пожала плечами:
— В тот день, когда я упала с лестницы, я видела, что листок валяется в холле. Я тоже решила, что это какое-то колдовство.
— Судя по виду, он долго провалялся там, — сказала Кэролин, осторожно разглаживая смятый листок. — Понятия не имею, зачем надо было вырывать страницу из его тетради. Ты больше ничего не хочешь мне сказать?
Глядя на хозяйку безумными глазами, Лиза покачала головой.
— А ты не находила каких-нибудь книг или других листков?
Девушка повесила голову.
«Вот спасибо! Что все это значит? — думала Кэролин. — Найти страницу из тетради отца после того, как привиделось, что его обвинили в убийстве…» Все еще дрожа, Кэролин устроилась возле очага на ночлег. Она быстро уснула, но всю ночь ее преследовали сны о том, как, обнаженная и беспомощная, она лежит перед человеком с хищным лицом, одетым в черный плащ.
На следующий день Óна пришла в Тимберхилл рано утром. Женщина приготовила еду на весь день и занялась постелью Кэролин на втором этаже. Она ни слова не сказала о причине своего отсутствия накануне, а Кэролин была так напугана, что не решилась спросить ее.
Наконец окна и лестницы были починены, в нижних комнатах убрано, так что они смогли впервые пообедать в столовой.
Шли дни. Кэролин просыпалась с таким чувством, словно Эван ночи напролет снился ей, хоть она и не помнила толком своих снов. Надо сказать, женщина была весьма разочарована тем, что он не приехал в Тимберхилл, чтобы отвезти ее назад в Филадельфию, поэтому она решила написать ему.
Взяв перо и бутылочку чернил, Кэролин ушла в промерзшую столовую и принялась за послание. Задумчиво опустив перо в светло-коричневые чернила, она обдумывала содержание письма. А когда женщина написала дату в верхней части листка, она вдруг вспомнила, что прошел ровно месяц со дня смерти Форреста. Бедняга.
Но вот Кэролин начала писать. «Мой дорогой Эван, — вывела она на бумаге. — Пожалуйста, постарайся понять, почему я второпях уехала из Филадельфии. Я поселилась в Тимберхилле, со мной все хорошо. Ты был прав, говоря, что меня плохо встретят здесь. У меня было много неприятного. Сайлес еще не приехал, поэтому я решила остаться тут до весны. Спасибо тебе за долготерпение. Все время думаю о тебе. Кэролин».
Весна! Эван, несомненно, будет удивлен ее решением остаться в Тимберхилле до весны, впрочем, она и сама была им поражена. Неужели она и впрямь намеревалась задержаться в Тимберхилле так долго?
Отправив письмо в деревню с Ноа, Кэролин вдруг усомнилась в том, что молодой человек отнесет его на почту. Поэтому она решила поехать туда сама, чтобы удостовериться, что письмо отправлено.
Ее опасения, что это Óна хотела напугать ее, стали казаться Кэролин нелепыми. Похоже, Óна, напротив, была бы рада, если бы Кэролин задержалась подольше.
Но вот сны Кэролин по-прежнему не давали ей покоя, Óна грезила то о Вайлдмене, то об Эване. Она ждала ответа от Эвана, но тот не приходил.
— А что вам известно о вашем друге, о Вайлдмене? — несколькими днями позже спросила Кэролин у Óны, когда они переносили ее постель наверх.
Вся мебель была на месте. Хотя несколько столов испортилось от влаги и полог у кровати почти истлел, в комнате можно было жить.
— Вам бы лучше не заговаривать об этом, миз, — хмуро промолвила Óна. — Ради вашего же блага.
— Ну почему ты все время говоришь загадками? Мне надо узнать об этом человеке побольше. Кто он такой? Откуда? Почему живет в уединении и сторонится местных жителей? А они? Что, по их мнению, он натворил, раз ведет такой образ жизни? — забросала Кэролин Óну вопросами. Ее влекло к дикарю, ведь он был действующим лицом ее эротических видений. Хотя, судя по всему, ей бы надо было его опасаться.
Женщина нахмурилась и лишь бросала на Кэролин осуждающие взгляды.
Вздохнув, Кэролин решила, что единственный способ разузнать еще что-нибудь о Вайлдмене — это еще раз повидать его.
…Кэролин обнаружила, что все ее тревоги исчезают, когда она пьет успокоительный чай, приготовленный ей Óной. Вот и в это утро Кэролин, как это часто бывало в детстве, наблюдала за тем, как Óна суетится на кухне. Молодая женщина опять унеслась мыслями в прошлое. Ей вдруг показалось, что в кухню может войти ее мама. Войти и обнять ее… А вскоре, может быть, придет и ее добрый отец, улыбнется ей, и все ее неприятности кончатся.
Иногда Кэролин снилось (были это добрые сны или кошмары — она не знала), что она находится на лесной поляне и к ней подходит Вайлдмен. Она представляла, что лежит на траве и не может противиться его ласкам. Ее сердце бешено бьется. От таких мыслей ее щеки заливало румянцем. Ей казалось, что она чувствует вкус его поцелуев…
Вот такие видения мелькали в голове Кэролин после чая Óны. Чай уже не был таким горьким. Ей больше не хотелось пить после него. Она была рада, что приехала в Тимберхилл, несмотря ни на что. Больше ее ничто не волновало.
