— Удивлена, что ты считал подобное развитие событий неизбежным.
— Да, спасибо. — Подошел очередной официант, и Этан взял с подноса завиток эндивия. — События определенно стали менее предсказуемыми, когда ты присоединилась к нам. Кажется, я начинаю это ценить.
— Ты ценишь шанс укрепить свои связи в обществе.
— Это помогает, — признал он, кусая эндивий. Прожевал, скривившись от неудовольствия, глотнул шампанского.
Рада, что я не одна такая.
Без предупреждения моя главная связь в обществе возникла рядом и коснулась моего локтя.
— Мы можем поговорить в кабинете Майкла, — сказал отец вместо приветствия и отошел, уверенный, что мы последуем за ним.
Этан и я обменялись взглядами, но так и сделали.
Мой отец шествовал по коридорам усадьбы Бреков с таким видом, будто ходил здесь миллион раз и словно находится в собственном особняке на Оак–парк, а не где–то ещё.
Кабинет папы Брека располагался в задней части второго этажа. Он был заставлен мебелью, книгами, глобусами и картами в рамках — обломками богатства, собранными семейством. Пахло как–то уютно и знакомо — сигаретами, старыми бумагами и одеколоном. Это было убежище папы Брека от мира, тайный приют, который мы с Николасом отваживались нарушать лишь время от времени. Мы про вели несколько дождливых дней в кабинете, прячась среди антикварных ценностей и притворяясь жертвами кораблекрушения в девятнадцатом веке, а потом удирали по коридору, заслышав шаги его отца.
Дверь закрылась, и я моргнула, отгоняя воспоминания.
Отец повернулся к нам, сунув руки в карманы. Он кивнул мне, потом взглянул на Этана:
— Мистер Салливан…
— Пожалуйста, называйте меня Этан, мистер Мерит, — сказал Мастер.
Они пожали друг другу руки — человек, который подарил мне жизнь, и вампир, который изменил меня. Это выглядело в корне неправильным.
Или, может быть, неуютно правильным.
— Я читал о том, что вы приобрели здание Национальной страховой компании, — заметил Этан. — Поздравляю. Серьезное приобретение.
Отец величественно наклонил голову в знак признательности, затем бросил взгляд на меня:
— Вы тоже заполучили собственность Меритов.
Я чуть не шагнула вперед, чтобы стереть самодовольную улыбку с отцовского лица, но вспомнила про свое красивое коктейльное платье.
— Да, точно, — ответил Этан с суховатым оттенком в голосе. — У вампиризма есть свои преимущества.
Отец согласно хмыкнул и посмотрел на меня поверх очков:
— Твоя мать сказала, что ты, выражаясь твоими собственными словами, хочешь «восстановить кое–какие отношения, встретиться с кое–какими людьми». — Он говорил тем же тоном, который использовал, когда в детстве я приходила в его кабинет извиниться за какой–нибудь предполагаемый проступок.
— Я обдумала твою просьбу посодействовать Роберту.
Он замер на миг, словно его глубоко шокировало мое предложение. С учетом того, как прошла наша последняя встреча, когда он просил меня об этом, — я практически вышвырнула его из дома Мэллори, — ничего удивительного.
— Что конкретно ты думаешь об этом? — наконец спросил он.
«Начнем игру», — подумала я и приготовилась действовать по заготовленному сценарию — упомянуть детали, которые могут быть полезны, если Роберт попытается наладить связи со сверхъестественным населением города. Несколько слов об этой части населения (которая, за исключением вампиров, была неизвестна широкой общественности), о финансах Домов и о наших связях с городской администрацией. Разумеется, умалчивая о том, что дедушка выступает в роли омбудсмена города. По мысли Этана, этого должно быть достаточно, чтобы заставить отца поверить в то, что мы предлагаем ему откусить кусок неилого пирога.
Но не успела я заговорить, как Этан выложил все козыри:
— Совет освободил Селину.
Я повернула голову и уставилась на него. Это не наш план!
Не думала, что могу активировать ментальную связь между нами, которую Этан установил, когда меня принимали в Дом. Во мне кипели сарказм и возмущение, и я попыталась. Это и есть твой «лакомый кусочек»?
Если он и услышал меня, то проигнорировал. И это была только первая ласточка.
— Когда? — спросил отец таким же вежливым тоном, как если бы мы обсуждали погоду. По–видимому, освобождение потенциальной серийной убийцы — женщины, которая организовала покушение на его дочь, — интересовало его не больше, чем сегодняшняя жара.
— На этой неделе, — ответил Этан.
Отец сделал движение рукой, и Этан последовал за ним к креслам, где они сели. Я пошла следом, но осталась стоять позади Этана.
— Почему ее освободили? — спросил отец.
Этан изложил многое из того, что мы обсуждали. Отец реагировал кивками и понимающими звуками. Меня поразило его знакомство с суперами, работой Домов и ГС. Удивительным было не то, что он обладал информацией, Интернет кишел сведениями о вампирах. Отец, похоже, понимал правила, игроков и связи.
У омбудсмена был тайный источник среди вампиров, поставщик информации о Домах. Возможно, у отца тоже.
После того как Этан закончил свои пояснения, отец взглянул на меня.
— Ты определенно разбудила мое любопытство, — заметил он. — Но откуда такое изменение в отношении?
Итак, я ошиблась, когда предположила, что полезная Роберту информация отобьет у отца охоту задавать вопросы…
Давай, — мысленно подтолкнул Этан, и я изложила свою часть:
— Я хотела бы больше участвовать в общественной деятельности нашей семьи. С учетом моей новой должности в Доме и положения семьи, мое участие может стать взаимовыгодным.
Отец откинулся назад, положил локоть на спинку кресла и постучал согнутым пальцем по подбородку. Вид у него был более чем скептический.
— Почему именно сейчас?
— Сейчас я выступаю в другой роли, — объяснила я. — У меня новые обязанности и другие возможности. — Я бросила взгляд на Этана. — Другие связи. Я достаточно взрослая, чтобы понимать: имя Мерит делает определенные вещи доступнее. Для начала, оно упрощает заключение союзов. — Я дотронулась до медальона Кадогана на шее. — И теперь есть союз, заключению которого я могу поспособствовать.
Он наблюдал за мной, молча размышляя, затем кивнул.
— Допускаю, что ты не лжешь. Но вопрос остается. — Отец перевел взгляд на Этана. — Почему сейчас? Почему сегодня вечером?
Этан разгладил брюки на колене одним движением ладони. Оно было таким легким, почти небрежным, что я сразу увидела его вымученность.
— Брекенриджи, вероятно… проявляют определенный интерес к нашему миру.
— Проявляют интерес, — повторил отец. — Какой?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
