– Всё, пора, – сказал Кат.
Петер уцепился за его локоть и глубоко, прерывисто вздохнул.
Кат достал булавку из-за отворота плаща. Кольнул палец, мазнул по странице.
– Поехали, – выговорил он.
И тут же сощурился, потому что в глаза ударил солнечный свет. Такой яркий, что даже очки не были ему помехой. Но это солнце не стремилось выжечь глаза и высушить плоть – оно просто светило и грело.
Петер отпустил локоть Ката и, моргая, огляделся.
– Ух ты, – сказал он. – Океан. Это же океан!
Расстёгивая на ходу куртку, он медленно пошёл к воде. Которая сверкала миллионом искр, шелестела и плескалась о берег. Которая собирала и тут же распускала на своей рябой шкуре пенные гребешки волн. Которой было много, много, много. Которая и называлась – океан.
Кат снял было очки, но подумал и снова надел. Мир выцвел, потеряв в волшебстве, зато прибавив в чёткости. Китеж тоже стоял на морском берегу. Но вечно сонное, мелковатое Стеклянное море, равнодушно принимавшее в себя илистые воды речки Удачи, было совсем, совсем другим.
«Будь наготове», – вспомнил Кат и, отвернувшись от берега, принялся разглядывать место, куда их забросил атлас.
Место казалось совершенно диким. Необжитым, нехоженым. Вдоль берега стелилась кайма сине-зелёного кустарника, похожего на китежский можжевельник, с проблесками алых ягод в колючей гуще листвы. Там и сям торчали пальмы – низенькие, Кату по плечо. В дюжине шагов от берега пальмы становились выше и мощнее, а чуть дальше стоял настоящий густой лес, где с беспечным остервенением перекрикивались птицы. И, словно нарисованная художником, набившим руку на салонных пейзажах, виднелась над лесом гора – невеликого размера, судя по тому, что её пологую вершину не застила полуденная дымка.
«Остров солнечной тюрьмы, – подумал Кат. – Солнце есть, тюрьмы не видно. Или я плохо смотрю, или раб напортачил с переводом. А может, атлас брешет? Но зачем тогда мне сказали его искать?.. Неужели мальчишка прав, а я ошибся, и сон – просто сон, и всё впустую? Впрочем, авось ещё увидим эту тюрьму. А то и что похлеще».
Он вдруг осознал, что вспотел – хоть выжимай – и с отвращением стянул душный, пропахший танжерской гостиницей плащ. Спохватившись, привычным жестом задрал манжету рубашки: камень светился, подсказывая, что с кормлением можно повременить.
– А вода-то тёплая, – послышалось от берега.
Кат обернулся. Сзади стоял Петер – взъерошенный, с мокрыми рукавами. Он успел скинуть ботинки и закатать до колен штанины. Ступни, блестевшие от воды, были по низу облеплены песком.
– Купаться потом будешь, – сказал Кат. – Сперва бога найдём, потом все развлечения. Если живы останемся.
Он перекинул плащ через плечо и зашагал вдоль берега. Петер, подобрав с песка куртку и ботинки, пустился следом.
Шли долго.
Шелестел пальмовыми листьями ветер, плескался океан, вопили в лесу птицы. Солнце, неторопливо поднимаясь по небу, грело исправно и ровно, как хорошо раскочегаренная машина. Берег исподтишка загибался в дугу, так что гора всё время маячила слева.
Кат вспоминал то, что прочёл в тетради.
Даже если сделать скидку на неточности перевода, вырисовывалась весьма тревожная картина. Неизвестный автор атласа знал о беде, приключившейся с Китежем. Больше того: беда эта была гораздо серьёзней и обширней, чем полагал градоначальник Будигост. Разрыв пробивался в реальность повсюду. Это случилось и на родной планете автора (которую он называл не иначе как «старушка-Земля»), и в других мирах. Просто зарождавшуюся катастрофу не везде успели заметить. Где-то – например, на Танжере – пустынные язвы появились совсем недавно. И росли далеко от крупных городов. Пока – далеко.
Что же до методов борьбы, то всё обстояло ещё хуже.
Никто не знал, как победить Разрыв.
Ни одна живая душа.
В последней главе рассказывалось о том, что похожее бедствие уже происходило несколько десятков лет назад. Правда, тогда оно закончилось быстро и не повлекло за собой больших разрушений. Но Земле пришлось туго: видимо, из-за того, что она была заселена гуще прочих планет. Сдержать натиск пустыни – и то ценой огромных потерь – удалось лишь неким существам, которых автор называл то «моими могущественными друзьями», то «учителями и покровителями», то вообще «богами». Вероятно, с настоящими богами означенные личности не имели ничего общего. Они не взимали дань пневмы, не развивали науку, не управляли государствами, да и вообще избегали вмешиваться в дела людей. Тем не менее, так называемые боги обладали недюжинными магическими способностями.
К сожалению, в этот раз их способностей для удержания Разрыва не хватило. Пустыня разрасталась, грозя поглотить Землю целиком. Видя своё бессилие, боги поручили автору поиски средства, которое положило бы катастрофе конец.
Средство это до сих пор не было найдено. Несмотря на то, что его искали очень многие люди.
В том числе – Кат.
– Рыба играет! – раздался голос Петера. – Демьян, глянь! Прямо из воды выпрыгнула!
Занятый мыслями, Кат прошёл ещё несколько шагов. Раздавил пустую ракушку, пнул валявшийся поперёк дороги обломок плавника, отбросил со лба мокрую от пота прядь волос. И лишь после этого посмотрел – но не вправо, на прыгающую рыбу, а влево, туда, где неизменно виднелась плоская коричневая вершина, и где с недавнего времени мерещилось ему нечто подозрительное.
С минуту он всматривался в блёклую синь, щурясь сквозь очки.
Потом сказал:
– В рот мне мёд. Похоже, нашли.
– Что там? – Петер встал рядом.
