Подавив вздох, Конни вошла в бутик в Джорджтауне на Висконсин авеню — последняя надежда. Уже выставили товары к Рождеству: целые ряды платьев из алого сатина и черного вельвета, зимние белые юбки и свитера и масса блузок с блестками. Ничто даже отдаленно не подходило на то, что она искала.
Без особой надежды Конни повернула от последнего писка моды к вещам, выставленным на распродажу, задаваясь вопросом, почему столица Соединенных Штатов Америки не в силах предложить один — всего один — наряд, способный ослепить Эдварда Кампари.
Увидев шелковое платьице, спрятанное среди уцененных вещей, она попыталась было охладить внезапно вспыхнувшую надежду. Но в примерочной, глядя на свое отражение в зеркале, она не удержалась от дрожи восторга.
Платье оказалось воплощением ее мечты. Тонкого зеленого шелка, с проблеском золота, простенького фасончика, с прилегающим лифом, низким декольте и рукавами по локоть. Расклешенная юбка была скроена по косой линии таким образом, что она развевалась от бедра и заканчивалась кружевами у колен. Даже без косметики и с волосами, забранными в конский хвост, платье делало ее ошеломляющей, как она и мечтала выглядеть. Неду хватит одного взгляда, и он забудет о якобы ожидающей его Элис.
А это будет весьма кстати, размышляла Конни, поскольку Элис не существует в природе.
Ее оптимизм не иссяк, пока она добралась домой, приняла душ, обрядилась в обновку и наполовину накрасилась. Но где-то между блеском для губ и тушью для ресниц ее одолело сомнение, не ведет ли она себя как полная идиотка.
Еще вчера собственный план казался ей довольно простым: организуй встречу с Эдвардом в экзотическом месте (на фиесте[3] в мексиканском посольстве), поразвлекайся в его обществе пару часов (поглощая тортильяс[4] и маргаритас[5] и танцуя) и признайся в своих чувствах ("Эдди, я люблю тебя"). Дальнейшие события становились смутными, но Конни надеялась, что среди них найдется место для объятий и объявления — между восторженными поцелуями — о дне свадьбы.
К сожалению, когда она стала обдумывать детали, собственный план вдруг зазиял провалами. Нед слишком воспитан, чтобы отказаться пойти с ней на праздник, когда она не может представить ему несуществующую Элис, но это отнюдь не гарантирует успеха вынужденного свидания или хотя бы полууспеха. Если вчерашняя встреча была неприятной, сегодня она может оказаться кошмаром и крушением всех надежд.
Втыкая шпильки в зачесанные наверх волосы, отказывающиеся выглядеть изысканными и вообще оставаться наверху, Конни открыла для себя неприятную истину: чем сильнее твои чувства, тем труднее их выразить словами.
Я люблю тебя. Как трудно сказать три таких простых слова мужчине, которого знаешь почти всю свою жизнь.
Она вдела сережки, которые засверкали на фоне ее щек хрупкими вспышками золотых полумесяцев и хрустальных звездочек. Их подарил Эдди на прошлое Рождество, и Конни внезапно повеселела. И что из того, что она понимает теперь, что любит Эдварда Кампари? Чего ей нервничать из-за свидания с ним? Черт, в первый раз они встретились, когда он еще носил скобы на зубах, а она ходила в третий класс, и коленки ее были покрыты струпьями.
После окончания колледжа она часто спала на его диване и провела десятки уик-эндов в его обществе. Она знает, с какого раздела он начинает читать воскресную газету. Он видел ее разгоряченной и вымотанной после подстригания газона перед домом, а она знает, как он выглядит по утрам, пока не выпьет первую чашку кофе. Господи, чего она так волнуется? Они могли бы уже быть супругами, так близко зная друг друга.
Зазвонил дверной звонок, и ее рука замерла в воздухе. Эдвард. Это должен быть он, иначе ночной портье предупредил бы по внутреннему телефону о посетителях. Сердце екнуло и опустилось куда-то, но она воткнула-таки последнюю шпильку в волосы и вышла из ванной комнаты. Ее высокие каблуки стучали так громко по паркету крошечного холла. Тук, тук, тук. Ее сердце отозвалось эхом в двойном ритме. Тук-тук, тук-тук, тук-тук. Она вернула на место уже выбившуюся прядь и судорожно вздохнула. Вот оно!
Она распахнула дверь с радушной улыбкой. Незачем делать из мухи слона, пожурила она себя. Спокойствие, хладнокровие, и все будет не так уж плохо.
Это будет не плохо и не ужасно, а гораздо хуже, хуже чем ее худший кошмар, поняла она, как только увидела его. Безукоризненно одетый в вечерний костюм и накрахмаленную белую рубашку, Эдвард стоял на ее пороге с небольшой подарочной коробочкой в руке. Он выглядел на пару дюймов выше обычного, в сто раз учтивее и в тысячу раз сексуальнее. Его голубые глаза оценивающе оглядели ее, и на какую-то долю секунды в их глубине ей почудился всплеск какой-то примитивной эмоции. Но огонь погас, и он улыбнулся ей с отчужденной вежливостью.
— Привет, Конни. Ты такая нарядная. Тебе предстоит волнующее свидание?
Надо что-то сказать, придумать какое-то объяснение, иначе вечер закончится не начавшись.
— Эдди, зайди, пожалуйста. — Ее голос звучал высоко и визгливо, и она нервно закашлялась. — Боюсь, планы… изменились.
Небо свидетель, это святая истина.
Эдвард вошел и швырнул свой белый шелковый шарф на спинку стула. Мужчинам вроде него следовало бы запретить носить вечерний костюм, иступленно подумала Конни. Это несправедливо по отношению к женской половине населения. Как ей думать, когда все ее тело превратилось в дрожащее скопление гормонов?
— А где Элис? — спросил он, оглядывая гостиную. — Я жажду познакомиться с ней.
Конни надеялась, что выглядит не такой виноватой, какой она чувствует себя.
— М-да… есть небольшая проблема, — проговорила она. — Очень сожалею, но… м-м-м… Элис пришлось срочно уехать. Какое-то неотложное дело.
Эдвард казался встревоженным.
— Неотложное дело? Вот так сюрприз. Надеюсь, ничего трагического?
Конни почувствовала, что происходящее роковым образом выходит из-под ее контроля. Ей бы признаться Эдварду, что Элис нет в природе, и они оба посмеялись бы над этой шуткой. Но язык отказывался произнести простые слова объяснения. Нед не смотрел на нее, не смеялся вместе с ней, едва сознавал, казалось, ее присутствие. В этот момент Конни предпочла бы войти в клетку с дюжиной голодных леопардов, чем рассказать ему правду об Элис.
— Просто встреча на высшем уровне. Международные дела. Люди приехали сюда на одну ночь, — быстро заговорила она. — Один из тех кризисов, с которыми постоянно имеет дело Элис. Она просила передать тебе ее искренние извинения. Боюсь, она не скоро освободится.
— Я балдею. Мне так хотелось познакомиться с ней. Чем именно она занимается?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
