Далее Карл-Густав Юнг пишет:
«Среди больных можно выделить две группы: невротики и шизофреники. Первая группа рисует картины синтетического характера, с глубоким и отчетливым чувственным настроем. Когда же они совершенно абстрактны и вследствие этого лишены чувственного элемента, они как минимум явно симметричны или выражают вполне определенный смысл. Вторая группа, напротив, создает произведения, моментально выдающие их отстраненность от чувств. Во всех случаях они не выражают единого и гармоничного чувственного настроя, а скорее представляют диссонанс чувств или же их полное отсутствие. С чисто формальной точки зрения, одной из основных характеристик является фрагментарность [...] Произведение оставляет зрителя безучастным или волнует его парадоксальностью, бесчувственностью и гротескной неуверенностью. К этой группе принадлежит Пикассо.
Несмотря на явное различие между двумя этими группами, их продукция имеет одно общее: символическое содержание [...] Но невротик ищет смысл и чувства, ему соответствующие [...] Шизофреник же очень редко проявляет подобные склонности; скорее, он выглядит жертвой этого скрытого смысла. Как если бы он сам был захвачен и поглощен им и распался на все те элементы, которые невротик как минимум пытается склеить вместе».
Как видим, Карл-Густав Юнг откровенно жесток в своих формулировках. Жесток, беспощаден и непримирим. Вот его диагноз:
«Характеристика„шизофреник" не диагностирует психическое заболевание шизофрению, но просто отсылает к определенной предрасположенности, или габитусу, на основе которой психические расстройства могут привести к развитию шизофрении».
Он причисляет Пикассо «к большой группе людей, чей габитус заставляет реагировать иа серьезные психические нарушения не обычными психоневрозами, а шизоидным синдромом».
Но сам Пикассо, понятное дело, не видел безумия там, где его диагностирует Карл-Густав Юнг. Он был «просто гением», то есть человеком, живущим совершенно в другом мире, чем все остальные люди.
//__ * * * __//
Разумеется, основой жизни Пикассо выступало искусство, а секс - одна из главных движущих сил его творчества.
Для Пикассо секс означал власть. В отличие от Ольги, которая в этом вопросе была достаточно традиционна. Как и многие русские женщины, она больше думала о ребенке.
Но одного секса, как известно, недостаточно, чтобы удержать людей вместе. Да, секс может быть магнитом, но если больше ничего нет, он быстро приедается, и отношения заканчиваются. Собственно, у них все именно так и обстояло. В довершение ко всему, с рождением Поля Ольга быстро потеряла свои былые чудные формы и превратилась в вечно всем недовольную обрюзгшую толстушку.
Сам Пикассо как-то проговорился, что он всегда делил всех представительниц прекрасного пола на «богинь», которым нужно поклоняться, и «половые коврики», об которые можно в прямом значении этого слова вытирать ноги. Причем ему доставляло особое удовольствие превращать первых во вторых, и его «богини» не только позволяли это делать, но и даже получали удовольствие от подобного унижения.
Ольга в этом смысле была редким исключением, но она просто-напросто не могла выдержать темперамент мужа. А он совсем не считался с ее желаниями или нежеланиями. Он просто делал то, что ему в данный момент хочется, и, пожалуй, правы те его биографы, которые считают, что Пикассо, возможно, и не искал настоящей любви, а всегда стремился лишь соблазнять, подчинять и навязывать свою волю. Это деструктивное начало видно буквально во всем, в том числе и в созданных им картинах и скульптурах. А что же говорить о женщинах.
- Я думаю, что умру, так никогда никого и не полюбив, - говорил он.
И что характерно, в этом «несчастье своей жизни» он обвинял женщин, ведь все они рано или поздно становились «какими-то не такими».
//__ * * * __//
Вот и Ольга в один прекрасный момент стала олицетворять собой прошлое. Впрочем, какой же этот момент прекрасный? Просто, так говорят. Это - формула речи. А на самом деле ничего прекрасного, и Ольга отчасти сама виновата. Ведь что происходило? Необузданная творческая натура Пикассо постепенно приходила в серьезное противоречие с той светско-снобистской жизнью, которую ему приходилось вести с ней. Да, с одной стороны, он хотел иметь семью и по-своему любил Ольгу. Но вместе с тем он не хотел обременять себя условностями, которые мешали его творчеству. Ему важно оставаться полностью свободным человеком. Во имя этого можно пожертвовать всем, в том числе и семьей.
А Ольга сходила с ума. Она наконец-то полюбила Пикассо, и как полюбила!
В начале совместной жизни несходство характеров обычно привлекает. Потом это быстро проходит и начинает раздражать. Раздражение - дело бесперспективное. И многие женщины организуют борьбу за любимого человека, то есть приступают к его перевоспитанию. Но «переделка мужа» на свой лад - это задача стратегически не совсем верная. Ведь мужья - другие люди, и от грубых «перевоспитательниц» они обычно уходят.
Ольга уже пошла по этому пути, ведущему в тупик, и не могла остановиться. Она стремилась безраздельно завладеть жизнью Пикассо и жутко ревновала, причем сначала - без каких бы то ни было оснований. А он, успев устать от чуждой ему жизни, замкнулся в себе и словно отгородился от нее невидимой стеной.
Да, он безумно устал и с каждым днем все больше и больше тяготился узами брака. И произошло неизбежное - ревнивые подозрения Ольги обрели под собой почву. У Пикассо появилась другая женщина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
