моего пробуждения стакан с молоком, краюха хлеба, прикрытая вышитым полотенчиком, розетка с мёдом. Идиллическая тишина разбавлялась лишь щебетом птиц за окном. Словно я просто легла поспать и видела странные сны.
Но ни на секунду я не усомнилась в реальности вчерашнего дня, растянувшегося в памяти на месяц событий. Я помнила их все так отчетливо, будто и не было обморока длиной минимум в половину суток.
О, как же я их ненавидела!
Зелёного Муртасарра, похитившего меня, как бездушную вещь.
Магистра Асурра что посмел, в который раз за вчерашний день послать меня в нокаут. Интересно, когда-нибудь я смогу просто уснуть – и просто проснуться, а не вот это вот всё?
Корвина. Особенно Корвина.
За это его «не та».
За то, что предпочёл подыхать, но только бы не рядом со мной. Зачем дрался вообще в таком случае?
Сволочь.
Впрочем, после посещения уборной мой юный организм, истощённый приключениями прошлых суток, потребовал молочка. За вредность.
А к донцу стакана прилип конверт. Отклеившись, свалился в едва подставленную руку. Я повертела его в руках, изучая с опаской, словно ядовитую змею. Плотный, тяжёленький. Не подписан – ни получателя, ни отправителя. Значит, его принесли прямо сюда. Кто?
Что в нём?
Я прожгла в конверте взглядом пару дыр, прежде чем рискнула вскрыть. Внутри всего один тонкий лист. И одна строка:
«Что ты хочешь знать?»
Он написал мне! Ура! Значит жив!
Не удержавшись на месте, я прошлась по комнате, пританцовывая и щёлкая пальцами в ритм, еле сдерживая ликующий писк. Вернулась к кровати, импульсивно уселась. Схватила позабытый за письмом стакан и залпом выпила молоко, закусила ложечкой мёда. Успокоить танцующие мысли это не помогло, но я попыталась всё же сосредоточиться.
Что ты хочешь знать?
О-о, я столько всего хотела знать. Но не вываливать же ему весь список пунктов на сто?
Почему ты так вёл себя со мной?
М-м. Я, пожалуй, могла даже догадаться. Навязали, занят, нет времени впадать в слепую любовь. Да ещё и я на первой встрече оказалась дурно пахнущей страшилкой.
Почему не отдал меня? Ну не знаю. Так ли это важно сейчас? Главное ведь, что не отдал. Дрался за меня. Чуть не погиб, между прочим. Этот Мунтасарр жуткий противник, волосы дыбом при одном воспоминании.
Кто этот Муртасарр такой вообще? Кто-то непростой. Непростой драконис. А значит…
Я бросилась к шкафу, достала чемодан, вывалила на пол его содержимое, в основном исподнее, трусики, там, лифчики, маечки. Ха-ха, видели бы драконы, где у меня хранится их артефакт.
«Драконье древо», та самая книга-артефакт, которую выдал мне дядя перед балом, чтобы я прониклась честью быть невестой наследника самого сильного драконьего рода. Книгу, в которой записаны все драконы мира, как гласила бегущая по первой странице надпись-приветствие.
Где искать Мунтасарра, я догадывалась. Если бред мой после похищения был всё-таки не бредом, а трансом и я, в самом деле, проваливалась в Корвина и подслушивала его разговор с Асурром, то Мунтасарр не последний драконь в Имарре.
– Ух ты! В самом деле, не последний!
«Мунта-с-Арр Салемир Махараж. Старший сын, признанный наследник Правителя Имарра».
– Ого! Да ему уже больше пятидесяти лет! А-бал-деть! Меня тут целый престарелый принц чуть не похитил, оказывается!
Зато понятно, отчего он обзывал Корвина мальчишкой.
А вот что Корвин начистил его зелёную рожу – это ух как круто! Даже гордость за моего жениха (ну почти жениха) берёт. Ну шикарно же он его подловил с этим щитом воздушным! М-м, как смешно Зелёный летел вверх тормашками!
Были бы там зрительницы-девчонки – пищали бы от восторга!
Ай. Если бы я не боялась за жизнь Корвина, наверно, и сама визжала бы и скандировала: Мочи его! Мунтасарра на мыло! Корвин вперёд!
Хм. А почему это рядом с портретом Мунта-с-Арра нет портрета жены? Только надпись «харама». Не женат? В активном поиске? И для этого украл у Корвина – меня? Ерунда какая. Зачем такому важному дракону в жёны человеческая девчонка?
– М-м, – я прикусила губу. – Вероятнее всего, он хотел досадить Корвину, получить повод для боя. Вряд ли он думал, что юный Корвин может его победить. А значит…
Я вскочила, сделала нервный круг по комнате, вспоминая, анализируя, изгрызая губы в кровь – болью изгоняя розовый флёр навеянной влюблённости.
И вывод получался только один.
Корвин отдал бы меня, как и собирался, за преференции и контракты. Но Мунта-с-Арр отказался договариваться и вызвал его на бой. Но не за меня. А за свою сестру. Право на которую Корвин выбил.
Не та…
Сестра Мунтасарра. Принцесса солнечного Имарра. Не я.
«Драконье древо» явило мне целых двух принцесс Имарра. Свободных. Нечеловечески красивых.
Зараза!
Губу раскатала. Танцевала с письмом, как дура.
Люди для драконов – пыль, – так сказала мисс Цербер. Никогда не верь драконам, говорила тётя Амелис. Няня Тин не уставала твердить: драконы принесли в наш мир зло, разруху, смерть, обман.
Если бы не они, мама была бы с нами. Ненавижу драконов!
Как я могла забыть об этом…
Я опустилась на пол посреди комнаты. Обняла колени, спрятала в них лицо.
Какая же я дура.
Метка на запястье слабо пульсировала.
Только пятый по счёту лист бумаги с вопросом я упаковала в конверт. Первый я замочила до состояния кляксы, остальные три разорвала в клочья.
Зато немного пришла в себя и даже решила, что делать в ближайшее время. Как бы не клинило меня из-за метки, я оценила идею переписки. Корвин прав, в условиях, когда беседа с глазу на глаз чревата осложнениями в виде любовной лихорадки – это самый толковый способ нормально поговорить. А поговорить нам нужно, и даже цель у нас скорее всего одна.
Так что в первом письме я задала вопрос, не вызывавший у меня сомнений. Но если переписка продолжится, мне очень нужна трезвая голова. Что-то я давно не ходила к родителям. Думаю, на кладбище, где похоронены вероятные жертвы драконов, я протрезвею быстрее всего.
Полдня я уже проспала, можно не мелочиться и догулять его остаток. Кладбище на окраине города, час топать в одну только сторону.
Но для начала мне всё же пришлось выполнить квест "голубиная почта".
Сперва я собиралась поискать Нарнику, чтобы она передала письмо через Мирочку, но представила, как любопытная и восторженная драконья невеста будет меня расспрашивать о Корвусе-сладкусе, а если я ещё и опять сорвусь в любовь, – ох! Мне прям тошно стало.
Лучше уж к ледяноглазому Мирочке напрямую. Но его кабинет был заперт и тих.
