Читаем без скачивания Техник Большого Киева - Владимир Васильев

В маленькой угловой комнате, на своем, наконец-то, жестком топчанчике, Пард мгновенно провалился в глубокий сон. Только прилег – топчанчик раз-другой качнулся, наверное от выпитой «Южной розы», и унес его экспрессом в очередное николаевское утро.

* 19. Заалай – Музтаг.

Разбудило Парда женское пение. Он вскинул голову с маленькой подушки, вслушиваясь. Чей-то негромкий грудной голос доносился со двора.

За густым частоколом домовМы вдыхаем завесу из смога.В лабиринте проезжих дворов,В центре города – нашего бога.

Мы годами не видим травы,Мы забыли про синее небо.Мы не знаем, что шорох листвыНикогда сверхъестественным не был…

Пард на цыпочках подошел к окну соседней комнаты, тому, что выходило во внутренний дворик; у противоположной стены, на диване, сонно заворочался Дюша.

На крылечке с гитарой в руках сидела Инси и тихонько перебирала струны. У ног ее, конечно же, валялся Плюх и вел себя подозрительно тихо. Должно быть, слушал. Лилась завораживающая мелодия, в которую вплетался чистый и покорный певице голос.

Небоскребы громадами телЗаслонили и солнце, и тучи,Никогда, как бы ты не хотел,Небоскребы мечтать не научат.

Среди полчищ железных машинОт себя убежать ты не можешь.Среди тысяч живых – ты один,Никого и ничем не тревожишь.

Отчетливая синкопа в конце такта, короткая пауза и ритм чуть изменился, а песня перетекла в коду.

Мы – пленники города.Не знаем мы холода,Не помним мы голода:Не наша вина.

Мы жить не приучены,Любить не обучены,Комфортом замучены:Такая цена.

Парду сразу же вспомнился вчерашний разговор о происках защищающегося города, о системе и еще – о некоей команде Техника Большого Киева, собирающейся эту систему нарушить. Пард невольно вздрогнул поморщился и потрогал затылок, который почти перестал болеть после вчерашнего.

Он мимоходом глянул в зеркало у дюшиного дивана – сплошная синева с физиономии, слава жизни, сошла, но следы чужих кулаков видны были все равно еще чересчур явно. Пард обреченно вздохнул.

Одевшись, он вышел на крыльцо и поежился от утренней прохлады. Небо хмурилось свинцом, и солнца Пард все равно не увидел, хотя в этом районе Большого Киева небоскребов просто не было. Инси сразу перестала играть, едва Пард встал рядом с ней, опершись плечом на стойку, что поддерживала над крылечком гнутую зеленую крышу.

– Здорово у тебя получается, – искренне похвалил Пард. – И песня… Аж мороз по коже. Особенно в связи со вчерашним.

Пард даже вздрогнул. Инси, не глядя на него, сказала:

– Это старая песня, Пард. В нашем мире истины не стареют.

– А чья?

И, вдруг догадавшись, добавил:

– Твоя?

Инси покачала головой.

– Нет. Я не умею слагать песни – для этого не существует формул, которым можно научиться. Это «Берег», ранний-ранний «Берег», еще до первого альбома записанный.

«Снова «Берег»! – подумал Пард с удивлением. – Что-то подозрительно точно ложатся их песни на нашу поездочку…»

На пороге возник разбуженный Дюша – некая непостижимая сила выгнала его из-за компьютера. Обычно он со своего диванчика переползал на стоящий впритык стул и, не продрав еще толком глаза, щелкал выключателем, исполняя ритуальную формулу оживления компьютера.

– Ответ из Центра пришел, – сказал Дюша уныло. – Буди шефа, красуня.

Инси отложила гитару и ушла в комнату, где ночевали они с Вольво. Плюх разочарованно убрел к своей капитальной будке между садом и дальней стеной дома.

– Паршивый день будет, – с досадой протянул Пард, глядя на небо. – Пасмурный. Как бы Кэп с Кутняком не обломились в яхт-клуб ехать…

– Позвони, делов-то, – пожал плечами Дюша.

– Тебе не холодно? – Пард поежился, запахиваясь в рубашку. Дюша выполз на крыльцо, разумеется, только в трусах. Даже шлепанцев не надел.

– Нет, – Дюша протяжно зевнул.

– Изморозь… – проворчал Пард. – Нет, чтобы одеться…

Дюша поднял гитару и задумчиво тренькнул парой струн: играть он не умел совершенно и Пард сразу же отобрал у него несчастный инструмент. Дюша не сопротивлялся.

– Понимаешь, – глубокомысленно сказал он Парду, уставясь куда-то в глубину сада, – страшен, собственно, не сам холод, а перепад между температурой тела и температурой окружающей среды.

У Парда немедленно свело скулы – недаром родная сестра, прекрасно знавшая Дюшу, именовала его коротко и емко: «Нудный». Дюша не обижался. И никогда не протестовал.

Из своей комнаты к компьютеру прошли Вольво и Инси, и некоторое время колдовали перед монитором. Очередями клацала клавиатура.

Парду показалось, что они слишком быстро разобрались с пришедшим сообщением, но эта мысль тут же вылетела у него из головы.

После наскоро сооруженного завтрака Вольво крикнул эльфа Иланда и велел выгонять одну из машин. Бюс, усевшись подобно Инси на крылечке, поджидал шефа, только в руках он баюкал не гитару, а помповое ружье.

– Значит, так, – Вольво обернулся к Парду. – Мы поехали… Будем к пяти-шести вечера. Если что, я позвоню, номер мне Дюша дал. Постарайся за сегодня все выяснить. Я очень не люблю… разочаровываться. Особенно в людях.

– Заметано, шеф! – бодро отозвался Пард. – Думаю, яхта у нас будет… Вот только… Я хотел посоветоваться. Надо будет ребятам заплатить, я так думаю.

– Конечно! – Вольво даже фыркнул. – Верным на шару я почему-то не очень верю…

– Сколько я могу им пообещать?

– Сколько потребуется. Решай сам, не маленький!

Пард с готовностью кивнул.

– Ладно… Поехали, – бросил Вольво, направляясь к отворенной калитке.

– Обедать рекомендую на Соборной, в «Платане», – крикнул Пард вдогонку.

Бюскермолен обернулся и благодарно махнул рукой. Ну, да, гному такая информация очень даже интересна. Впрочем, и сам Вольво, и эльфы его охранники тоже уважали добротную кухню. не заметить этого мог только крот. Или человек, но только глубокой ночью, когда темно. Впрочем, ночью живые все равно большей частью спят, а не пируют.

Пард, стоя перед воротами, поглядел, как двое эльфов, Бюс, Инси и шеф уселись в белые «Черкассы» и укатили вверх по улице Космонавтов, к проспекту.

«Зачем он девчонку с собой таскает?» – подумал Пард рассеянно и вернулся во двор.

– Ну, что? – спросил из форточки Гонза. – Хлебнем кофейку?

Пард покосился на Дюшу и на виднеющуюся в форточке знакомую кепку гоблина. На их жаргоне это означало: «Обсудим положение?» Впрочем, кофе в это время они все же пили.

Пард пошел ставить чайник, а Дюша, конечно же, засел за компьютер.

Когда Пард вернулся, оба его друга припали к самому экрану, словно увидели там нечто настолько важное, что позабыли обо всем на свете.

– Е-мое, – протянул Гонза. – Ты только посмотри, Пард!

Пард склонился к экрану.

Дюша за каким-то хреном полез листать рабочие мейлеровские логи. Он иногда это проделывал, но очень редко. Больше никто из знакомых Парду техников никогда в жизни этим не занимался, потому что проку от этого все равно никакого не было. Мейлеры работали, почта ходила и исправно тоссилась, неполные пакеты оставались на докачку… Кому нужны эти логи?

– Вот, – показал Дюша и закашлялся. Наверное, от волнения. – Это их вчерашняя мессага Технику в Центр ушла. А вот сегодняшний ответ… Гляди. Размер, время создания…

– Ну и?

– А теперь сюда взгляни, – и Дюша указал куда именно. Пард взглянул.

#outbound files%

#hold534gs5a9.msg 5187 byte 17.05.368764, 23: 07: 25%

– И сюда…

#inbound files%

#rootut715f2j.msg 5187 byte 17.05.368764, 23: 07: 25%

Несколько секунд он тупо пялился в синий экран с вязью белесых символов, а потом наконец до него дошло.

Вчера вместе с отчетом Технику следом был послан еще один файл. Такого же размера, как утренний ответ Техника, и, что до жути странно, созданный в то же, вплоть до секунд, время вчерашнего вечера.

Дюша лихорадочно прокручивал пути и клуджи, каждый отрезок транзита.

Через минуту у них не осталось сомнений.

Пард, оглянулся, но в доме, кроме них троих, никого из команды Вольво не осталось. Роелофсен ушел в четырнадцатый сразу после завтрака.

– Так что же это получается? – растерянно спросил он. – Они отправили отчет, а следом за ним как бы ответ на него. Некто в Центре спустя некоторое время аккуратно ответ завернул словно бы Техник ответил. Получается, что на самом деле Техник Большого Киева все это время ехал с нами, а вовсе не остался в Центре?

Дюша даже потерял свою обычную невозмутимость.

– Уроды, – прошипел он. – Прибить за такую работу следует!

– Погоди, – остановил его Гонза. – В конце-концов, это не слишком меняет дело. Меня куда больше интересует не почему Техник предпочел остаться инкогнито, а кто из команды – Техник? Вольво отпадает, он вирг…