которую, он был запрятан.
Нас снесло ударной волной и раскидало по разные стороны.
Ударившись об дальнюю стену, я видел, как в пыли и всполохах искр в камеру вбегают солдаты и техники. На противоположной стороне камеры вставал из груды камней Латиф.
— Обнуляйте бабу! Орал он на солдат, что побежали выполнять его приказ, а он сам, качаясь, пошёл на меня.
Я чётко видел, как наполовину погребённая узница была пронзена мечом огромного охранника. Но вытащить лезвие из тела Мин он не успел. Глаза девушки, что были, будто мёртвые, вспыхнули красным светом, а руки за спиной разорвали цепи, хватая неудачливого стража, держащего рукоять меча, что проткнул женский бок. Секунда и охранник повалился со своим же мечом в груди.
От такой картины началась паника. Техники ломанулись врассыпную, стараясь быстрее выбраться из камеры с освободившимся от пут заключённым. Оставшиеся три охранника, сбившись в кучу, ощетинились мечами, медленно отступая к двери.
Мин по прозвищу Ссумрак, вскочив на ноги, увернулась от молнии Лакифа, хотя она была нацелена далеко не в неё, а в меня, вот только я также, используя рывок, отлетел с её траектории в сторону.
— Тварь! Всех положу! — Взвыл в гневе метис, и вокруг демона появились десятки шариков, из которых полетели, словно стрелы, разряды молний.
Мин зашипев, словно рассеялась облаком дыма и материализовалась рядом с Лакифом. Её рука ударила кончиками пальцев по горлу мулата, разрезая кожу, а вторая уже отняв меч, занеслась в замахе, чтобы через мгновение снести его голову с плеч. Тело падало на камни, а голова младшего лейтенанта катилась к тому месту, где он хотел её изнасиловать.
Глаза девушки, так и светились красным, когда она рванула на троицу охраны, что встали в дверном проёме.
— Не в мою смену, — сплюнул я слюну вперемешку с каменной пылью. — С пальцев сорвались нити, устремившись к заключённой обвивая с виду хрупкую фигуру.
Надо отдать должное генералу павшего дома. Она играючи отбила нити мечом и рванула уже на меня, исчезая с глаз, чтобы через секунду материализоваться рядом со мной и врезать мне по рожи рукоятью меча.
От удара я повалился на пол и получил сильный пинок под дых, сгибаясь от силы удара. Конечно, моя поссивочка глотала урон, но больно было всё равно, как на все сто процентов.
Но добывания не последовало. Сумрак рванула снова в дверной проём к охране с мечами наперевес.
— Стоять ять! — Пустил я нити, борясь с чувством рвоты.
Меч отбил с десяток пут, но я на этот раз выпустил больше сорока, что обвили ноги девушки, а я, дёрнув путы на себя, свалил Мин на пол. Но не успел я встать, как она исчезла, освобождаясь от пут, и появилась возле меня, занося меч.
Рывком, запустив себя вперёд, уходя из-под удара, я ушёл в кувырок, а через секунду снова стоял на ногах готовый к драке.
В этот момент мою левую руку обдало сначала жаром, а потом холодом, и по конечности, будто муравьи в быстром темпе прошли парадом, скрываясь в области кисти. На подсознании же, пробежала мысль, что как раз где-то в это время должно было завершиться моё восхождение в цари.
Генерал Гаапа, скалясь, словно дикое животное, рванула на меня, но я, используя поступь Гермеса, отскочил к стене камеры и призвал длань царя.
Вокруг меня в стороны, словно круги на воде расходится чуть заметный глазу круг, покрывая территорию, где-то в пару квадратных метров в диаметре.
Сразу стало легче, и даже боль отступила хоть и не полностью. А Мин снова исчахнув в дыму, перенеслась прямо ко мне в круг, делая выпад мечом в область бедра.
Не зная, что делать я выпустил из одной руки нити, а другой словно в защитном жесте будто сжал пространство. Тело Мин по прозвищу сумрак дёрнулось и застыло на месте, теряя возможность двигаться. Я же понял, что сам не зная как, использовал способность «Длань». Нити беспрепятственно окрутили девушку с ног до головы, лишая полной возможности пошевелиться, а меч выпал из ладони сумрака, и со звоном ударился о камни.
Так, мы и стояли с минуту, смотря друг на друга, пока я не отделил нити от своих пальцев, что тут же под моим желанием завязались в узлы на теле полуобнажённой девушки.
Сняв китель, я одел его на плечи Мин, закрывая оголённые участки тела, оставаясь в одной майке алкоголичке чёрного цвета с символикой дома Астарота в области сердца.
Мин была в моей власти, пока я мог сжимать пространство вокруг неё, не давая ей выкинуть свои фокусы, а нити были просто для отвода глаз. Застёгивая пуговицу, я коснулся рукой бока девушки, где она была проткнута мечом, и решил испробовать лечение.
Пальцы, что скользили по раненому боку стали горячими, а рана быстро затянулась, от чего глаза Мин округлились, смотря на меня исподлобья.
Через минуту дико топая, снося с ног, так и стоящих в дверях троих охранников в камеру ввалился весь мой отряд, наблюдая, как я стою практически впритык к заключённой, на которой был одет мой китель и шарю в карманах, доставая спички и папиросы.
Но стоило мне достать беломорину и закурить, как по стенам пробежала рябь и Мин повалилась на колени, словно полностью без сил.
— Влад, мы смогли врубить доп блоки. Теперь снова всё ок. Ты нереально крут мужик! — Донёсся из-за спины моих однополчан голос, какого-то техника.
Я устало повалился рядом с девушкой и, облокотившись на стену, смог прекратить действие длани и круга, что усиливал меня.
Эти две способности вымотали меня словно марафон на десятки километров, от чего я сидел, вытянув ноги, и выпускал дым в потолок, смотря, как меня и заключённую, обступает мой отряд.
— Влад, а чё она в кителе-то? — Ошарашено спросил Рик, склонившись надомной.
Я утёр кровь с рассечённой брови, и произнёс, смотря на напарника:
— Я одел, чтобы прикрыть её.
— Эээ… Ну ладно, как скажешь, — улыбнулся мой напарник мне, с выражением лица, у вас, у психов, свои причуды. — Что тут стряслось-то? Тут словно здание штурмом брали.
И я рассказал толпе солдат, что и как тут произошло. Пока я говорил, я видел, как Мин кидала на меня разные взгляды и, всё чаще смотрела на мою левую руку, где во всей красе виднелись мои татуировки.
Когда я изложил всё сослуживцам, в камеру заявился управляющий цитаделью. Он охал и ахал, матерился и, пинал камни, и даже пару раз пнул серое мерцающее тело мулата, которое всё больше становилось
