След тянулся вдоль всего озера. Кастор и Поллукс были с нами. Но во время охоты мы обычно вели их на поводке, в противном случае, они могли бы, забегая вперед, испугать животных.
Приблизительно на расстоянии мили от нашего дома мы увидели, что лани перешли через ручей. Мы уже собирались сами пересечь его, как вдруг наше внимание было привлечено особенным следом, он вел по направлению к лесу. Это были следы человеческих ног! Следы детей!
Вы можете себе представить, каково было наше удивление. Эти следы имели около пяти дюймов в длину и походили на следы ребенка пяти-шести лет, ступающего босыми ногами. Следы были двойные, и похоже было на то, что двое детей шли рядом по одной и той же дороге. Что бы это значило? Были ли в долине другие человеческие существа, кроме нас? Были ли это следы индейских детей?
Мы отказались от погони за ланями для того, чтобы раскрыть эту тайну. Мы пришли на место, покрытое более толстым слоем снега, где отпечатки выступали еще явственнее. Я остановился, чтобы подробно рассмотреть следы и убедиться в том, на самом ли деле это отпечатки человеческих ступней или нет. Я увидел, что в одном месте отпечаталось пять пальцев, а в другом всего четыре. Тогда я стал еще внимательнее рассматривать отпечатки пальцев и заметил, что каждый из них оставил на снегу едва заметный след от когтя, по-видимому, когти были покрыты шерстью. Значит, это следы не детей, а какого-нибудь животного.
Любопытно было узнать, какое животное причинило нам столько хлопот. Нам пришлось идти недолго. Приблизительно в ста шагах мы увидели группу хлопчатников. При первом взгляде мы заметили, что они ощипаны дикобразом. Вся загадка была разгадана. Я вспомнил, что дикобраз принадлежит к стопоходящим, с пятью пальцами на задних лапах и четырьмя на передних.
Нам несколько досадно стало, что мы из-за такого пустяка отказались от погони за ланями. Дикобраз между тем на некотором расстоянии от нас карабкался по ветвям одного дерева. Вдруг показалось другое животное, совершенно на него не похожее.
Оно имело около трех футов в длину. Голова у него была широкая и несколько приплюснутая, уши короткие и прямые. Мордой своей зверь несколько походил на собаку. Короткие крепкие лапы и вытянутое туловище говорили о ловкости и силе. Его шкура светло-красного цвета была испещрена на груди большими пятнами. Спина, лапы, ступни, нос и хвост были более темного цвета. Можно было сказать, что это крупная ласка.
На самом деле это была большая американская куница. Мы остановились для того, чтобы понаблюдать за ней.
Дикобраз еще не успел заметить своего врага, до того он занят был ощипыванием коры с хлопчатника. Куница бегом направилась к дереву. Заметив ее, дикобраз испустил резкий и жалобный крик. Видно было, что он объят ужасом. Однако, вместо того, чтобы оставаться на дереве, как мы предполагали, он к немалому нашему изумлению, бросился на землю и упал почти под носом своего врага. Объясняется это очень просто: оставаясь на ветвях, из которых многие были очень тонкие, дикобраз не мог бы предохранить от острых зубов своего врага незащищенные части тела — грудь и живот, совершенно не покрытые иглами. Упав на землю, дикобраз свернулся, выставив во все стороны страшные орудия защиты.
Куница начала бегать вокруг дикобраза, с ловкостью изгибая свое гибкое тело, время от времени выставляя свои зубы и мурлыча, как кошка. Мы думали, что она вот-вот бросится на свою жертву. Но куница слишком хорошо понимала опасность своего положения и находилась, по-видимому, в большом затруднении, не зная, как начать нападение.
Что касается дикобраза, то он был неподвижен, только хвостом шевелил. Голова и лапы были совершенно скрыты.
Что же предприняла куница?
Побегав вокруг, она остановилась позади дикобраза, так что ее нос отделяло от хвоста дикобраза лишь расстояние в несколько дюймов. Она не шевелилась.
Дикобраз, который не мог видеть, что делается позади него, быть может, подумал, что куница ушла; его хвост ударял землю уже не с такой силой, как раньше, и, наконец, он совершенно затих.
Этого только и ожидала куница. Она мигом впилась зубами в конец хвоста.
Дикобраз стал издавать жалобные крики, но они, конечно, мало трогали куницу, она начала тащить дикобраза за хвост и дотащила его до одного дерева, ветви которого находились не очень высоко над землей.
Дикобраз не мог оказать никакого сопротивления; его лапы беспомощно скользили по снегу. Куница была сильнее его.
Дотащив дикобраза до дерева, куница начала подыматься вверх, не выпуская из зубов свою жертву и остерегаясь ее игл. Она остановилась на самой низкой ветви, вцепившись в дерево когтями, как кошка, и не выпуская дикобраза.
Дикобраз очутился в висячем положении таким образом, что только его передние лапы касались земли. Казалось, что он стоит на голове.
Подержав дикобраза несколько секунд, куница вдруг выпустила его, он упал на спину и во всю длину растянулся по земле. Но прежде чем дикобраз, ошеломленный ударом, успел перевернуться, куница бросилась на его брюхо, впилась в него своими когтями, и начала рвать зубами грудь беззащитного животного.
Дикобраз напрасно пытался сопротивляться. Куница так ловко действовала, что вскоре ее жертва лежала неподвижно.
Нам пора было вмешаться. Мы отвязали Кастора и Поллукса, которые бросились вперед.
Собаки скоро заставили ее выпустить жертву, но они не могли прогнать ее: она бегала вокруг, показывая свои зубы и мурлыча, как разъяренная кошка.
Я думаю, что, если бы нас не было, то собаки вряд ли достигли бы своей цели. Но, видя, что мы приближаемся, куница тотчас начала подниматься на дерево. Выстрел из ружья остановил ее, и она свалилась на землю.
Мы взяли добычу, чтобы снять с нее шкуру, и отправились домой, отложив охоту на оленей.
Как я вам уже говорил, это происшествие случилось значительно позже. Теперь я возвращаюсь к своему рассказу о нашей рыбной ловле.
XXXII. Хитрость старого енота
Расправившись с дикобразом, мы занялись нашими ранеными собаками; они уже перестали выть, но видно было, что они сильно страдают от игл, которыми усеяны были их челюсти. С большой осторожностью мы вынули все колючки, но, несмотря на это, у наших бедных собак повысилась температура, и они испытывали страшную боль.
Мы продолжали наш путь к месту, избранному Куджо для рыбной ловли. Он повесил дикобраза на дерево для того, чтобы на обратном пути взять его с собой, он хотел приготовить из него для себя обед, так как считал, что его мясо очень вкусно и нисколько не уступает свинине.
Мы скоро пришли на берег бухточки, недалеко от пруда, здесь было очень глубоко. Более высокий берег был покрыт деревьями с густой листвой. На другом берегу валялись обломки деревьев.
