Ретталья плеснул себе еще амаретто и выпил.
— Часть буров непременно нападут на нас. Это может произойти не скоро. Адмиралу до смерти надоело слышать от меня предупреждения о грозящей катастрофе.
Ретталья стал неторопливо убирать бутылки и стаканы, не прекращая говорить:
— Если меня «уйдут», Рауль, я хочу, чтобы это дело попало в хорошие руки, а то Линч сунет сюда кого-нибудь из своих «золотых мальчиков», и тогда всем вам крышка. А тебя я знаю как облупленного. Ты справишься с работой. Она тебе не понравится, но ты ее сделаешь. И неплохо. Со вчерашнего дня грузовики ушли, транспорты тоже, за исключением «Сокаку». Вот и думай, мой друг.
— Aut vincerl aut mori, — закончил за него Санмартин.
— Вот именно. Победим или умрем.
Они помолчали. Потом Санмартин потряс головой.
— У меня патруль, и я хочу вернуться, пока Ханс не организовал крестовый поход, чтобы спасти меня.
— Господи, такого даже я не знаю.
— Ханс — последний романтик на свете.
— Даже спрашивать боюсь…
— И не спрашивай. Словами тут не объяснишь.
— Согласен. Кстати, я хотел бы ненадолго позаимствовать твою маленькую переводчицу. Тут есть для нее одна работа.
— Ретт, на этом паршивом шарике имеется два местных, которые не ненавидят нас. Она — одна из них. И девочка слишком хорошенькая, чтобы умереть, как несчастный учитель.
Ретталья засмеялся и стукнул Санмартина по руке.
— Так я и знал, что ты попадешься!
— Значит, ты шутил. Она тебе не нужна… — медленно проговорил Санмартин.
— Ну, в общем, нет. -
— Ретт, я хотел бы попросить тебя перевести ее в другую казарму. Честное слово, она слишком хороша для наших и нравится мне.
— Рауль, она положительно влияет на тебя, придает мягкости, которой тебе зачастую не хватает. Предчувствую, она нам пригодится, когда тут дела пойдут кисло. И то, что вы нравитесь друг другу, дополнительный плюс. Я этого даже не ожидал. Но ты смотри! Она честная и сторонится политики, как почти все местные, но еще не наша. Ну а как с охотой на жучков?
Санмартин подумал, прежде чем ответить. Зейд-африканские джунгли, даже еще молодые, представляли собой многообещающее разнообразие, не сравнимое с лесами на Земле, которые то оказывались скованными холодом, то заливались водой. Поэтому разрушение их он рассматривал как особо нежелательное явление.
— Иногда так хочется поговорить об этом, — наконец сказал он. — Мне не нравится то, что я здесь вижу. Это место могло бы стать раем, если бы местные жители проявили хотя бы половину усердия, с которым они соблазняют чужих жен…
— Если честно, чем больше я узнаю об этой планете и ее жителях, тем меньше мне нравится и то и другое. Ну что, до следующего?
— До следующего. Чао!
— Чао, Рауль. Спокойного патрулирования.
Когда Санмартин исчез за дверью, Ретталья задумался о странных особенностях психологии солдат, в частности кто служит в верещагинском батальоне. Бригадный офицер по политическим вопросам майор Гамлиэль уже касался этой проблемы. «Брехли-вый Луис», как его звали друзья, становился ощутимой силой за спиной Линча, а не просто, досадной помехой.
Люди Верещагина не испытывали особого счастья и радости от постоянного пребывания на линии огня. Они побывали в самых скверных местах большей части обитаемой Вселенной, а в ближайшем будущем увидят и другие миры. Славы это им не принесло, да они и не жаждали ее. И наконец, они отдали всю жизнь беззаветной службе отнюдь не из-за фанатичной преданности или даже особой верности Его Императорскому Величеству и высшему офицерскому составу.
Особенно характерной фигурой был Петр Коломейцев. У него нет ни семьи, ни друзей, ни каких-либо заметных интересов, кроме дел роты. Им не двигали амбиции. За последние годы он старательно сжигал за собой мосты, неуважительно высказываясь о представителях высших кругов. Его высказывания насчет сомнительной чести сражаться за императора повторялись так часто и были известны так широко, что индекс политической благонадежности Полярника заставлял Рауля Санмартина задумываться.
Отсутствие логики в поведении Коломейцева и других подчиненных Варяга явно беспокоило Гам-лиэля. Следовательно, это проблема и Реттальи.
Понедельник (11)
За четырнадцать часов команда Берегового преодолела сорок километров. Санмартин увлекся наблюдением за стадом виткопов; остальные, даже если им не понравилось его занятие, виду не показывали. Верещагин требовал от своих военнослужащих, что-бы они знали страну лучше местных жителей, это было непререкаемое правило. Для Рауля такие наблюдения были чем-то большим.
Как и другие виды амфитилий, виткопы мало или совсем не боялись людей и редко показывались в населенных местах. Хотя бум в торговле их кожей прекратился и бизнес находился в упадке, жители при случае постреливали в амфитилий любых размеров просто из спортивного интереса. Виткопы, живущие стаями и в одиночку, травоядные, мстили, изредка устраивая редкие опустошительные набеги на маисовые поля.
На раннем этапе истории планеты один вид про-тоамфитилий отклонился от проложенного на Земле пути эволюции. Вместо того чтобы откладывать яйца, мать вынашивала детеныша до тех пор, пока молодой организм не завершал начальный этап развития и не мог самостоятельно передвигаться. Путем воспроизводства, больше не привязанный к водной среде с ее рыбовидными хищниками, этот вид разделился на множество родов. С точки зрения Санмартина, такая инновация представляла собой эволюционный тупик, по крайней мере для крупных видов, потому что местные двуногие были настолько жестоки, что стреляли по самкам, вынашивающим детей.
У виткопов крестовидная кость между передними конечностями, которая у большинства амфитилий проходила под позвоночным столбом, утолщена и отдалена от него, а сами эти лапы и шейная часть удлинены. Жирафоподобные амфитилий, уродливые и нескладные создания, были способны объедать зелень на высоте двух с половиной метров.
Санмартин успел записать еще несколько своих наблюдений, прежде чем громкое покашливание Берегового заставило ближайшего из виткопов, поглощенного обедом, поднять голову. Какие невероятные создания!
Поняв деликатный намек, Рауль кивнул, и они двинулись дальше.
Когда они вернулись, уже занимался рассвет. Несколько человек Гаврилова под окном Ханны Брувер забавлялись тем, что кидали ножами, вилками и ложками в цель. Правила они разработали до мелочей, а сама игра называлась «Часовой».
Санмартин поднялся по лестницам фермерского дома, снимая с себя на ходу снаряжение. Когда он устроился в кресле, Ханна поставила воду на нагреватель из вольфрамовой проволоки, который ей принес Рытов. Проволока раскалилась, вода вскипела, и она приготовила кофе.
Санмартин с удовольствием пил бодрящий напиток, а Брувер радовалась, что ему это приятно. В его части было принято чаепитие, от которого он без сожаления избавился бы. Когда Рауль служил на Яве в 11-м ударном батальоне, однажды в офицерской столовой он с детской безмятежностью заявил, что зеленый чай проигрывает во вкусе из-за того, что ощущается нехватка мышиного помета. Это ускорило его перевод с Земли.
— Что, еще патруль? — спросила Брувер.
— Мы с Береговым, — ответил он.
— Новая возможность открыть тайны здешних мест, — спокойно произнесла она.
Он кивнул.
Ханна подала ему стакан и села на край постели. Утренний ветерок шевелил светлые волосы на лбу. Она умела слушать куда лучше всех знакомых Рауля, включая Верещагина. Несмотря на свою стеснительность, Брувер обладала твердыми Принципами. Если буры избрали ее в качестве шпиона, они не ошиблись. Он давно не пил кофе; рука сама потянулась к чашке.
— Ты говорил мне, что в Академии жил в одной комнате с майором Реттальей. А мне он казался гораздо старше, — нарушила она молчание.
— Верно, почти на пять лет. Я попал туда в семнадцать. А Ретту дали такой шанс только через шесть лет.
Он с удовольствием чувствовал, как по телу разливается приятное тепло, и немного помолчал. Потом произнес:
— Мы с ним тогда притворялись большими психами, чем были на самом деле.
— Могу себе представить, — сказала Ханна, засмеявшись, а потом села поудобнее и задумалась о Рауле и его словах.
— Только подумай, как ты обязана «ЮСС»! Ведь компания заставила нас прилететь сюда, — сказал Санмартин, чтобы уколоть ее.
— Тех, кто не был связан с ними контрактами, они называли концессионерами и могли их выгнать в любой момент. Компания собиралась сделать из нас своих штатных работников.
— А ваши люди подрезали им крылья.
— В городе говорят, что вы прилетели сюда, чтобы выковать для нас новые цепи, — ровным голосом произнесла Ханна.
