— И я о том же! — воскликнул Сабуров-сын.
Томительное ожидание закончилось громкими голосами в парадной прихожей и дробным топотом сапожек. Даша влетела в гостиную с растрепанными волосами, даже плащ не удосужилась скинуть. И сразу бросилась в объятия матери, словно пытаясь закрыться от начинающего шторма в виде гневных глаз отца и бесстрастных — деда, которого боялась еще больше.
Сабуров выслушал тихий доклад начальника охраны и отпустил его, выяснив некоторые детали, интересные только ему. Подозвал горничную и раздраженно пояснил, какие у нее обязанности. Нужно помочь боярышне снять плащ и унести его на чистку. А можно и вообще выбросить. Магический удар испортил правую полу плаща, на котором красовалась выжженная дыра. И да, чаю Дарье Александровне не мешает, с успокоительными травками.
Потом повернулся к дочери и тихим голосом сказал:
— Я жду объяснений, дочь.
— Нечего объяснять, папа, — Даша, освободившись от испорченного плаща, села на диван и обхватила себя руками. — Гуляли с Никитой по набережной, потом уткнулись в забор усадьбы сам знаешь кого. Пошли вдоль него, хотели обойти парк кругом и выйти к машине. Кстати, ее надо забрать…
— Не отвлекайся, — сухо произнес отец.
— Пошли вдоль усадьбы и свернули к арке. Ну, ты знаешь вход с южной стороны, туда редко кто заглядывает. Подходим к нему, ни о чем не подозревая, а из кустов выскакивают какие-то люди и начинают по нам магией крыть! Никита прикрыл меня и сжег одним ударом этих уродов.
— Щитом прикрыл? — хитро прищурившись, спросил Патриарх.
— Собой прикрыл, вот! — повысила голос Даша. — А это, между прочим, «ночные гости» были! Боевые плетения применили по обычным людям!
— Не принижай свою значимость, — заметил отец. — Где вы обычных людей нашли?
— Я же говорю тебе, Сашка, что мальчишка нас вечными должниками сделает! — засмеялся Павел Евграфович. — Пора Дарью замуж за него отдавать, пока Никиту другие столичные прелестницы не окрутили!
Девушка стала пунцовой от слов Патриарха Рода и опустила голову. Надежда Игнатьевна вздохнула и села рядом, обняв дочь за плечи. Сабуров поднял руку в предупреждающем жесте, словно хотел остепенить разговорчивого отца. Он-то прекрасно знал, кто такой молодой Назаров, и жутко боялся того дня, когда Великий князь может своим жестким указом приказать ему отдать дочь за Никиту. А как дальше жить? Вдруг парень найдет способ вернуться домой и исчезнет, оставив молодую жену в одиночестве, и спаси Перун, еще и в положении? Стыда не оберешься. Будут все тыкать пальцем, в спину смеяться. Вот, дескать, семейка, угораздило выдать дочку за бастарда-авантюриста. Позорище! Нет-нет! Или пусть дает дворянское слово, что навечно останется здесь, или катится по Миллионной подальше от его дома! А ведь Великий князь намекал, что Дарью надо выдавать замуж за молодого дворянина именно с такой целью. Привязать на длинную цепь и повесить перед носом сладкую морковку.
Только не хотел Сабуров, чтобы его дочь выступала в роли такой морковки. Любовь — это одно, здесь даже спору никакого нет. Александр Павлович готов был согласиться, что между молодыми возникли какие-то чувства. Пусть, это правильно и здорово. А вот вовлекать Дашеньку в интриги он не позволит!
— Откуда стало известно, что на вас напали «ночные гости»?
— Белослав Любимич сказал, — прижавшись к плечу матери, ощущая от нее токи успокоительного тепла, ответила Даша и с благодарностью приняла дымящуюся чашку с терпко пахнущим чаем из рук горничной. — Они сразу же связались с «осовцами», но те решили подождать до утра, раз все мертвы.
— Идиоты, — пробурчал Патриарх. — Кто там по оперативным мероприятиям? Не Ямпольский случаем?
— Да, это его служба, — подтвердил Сабуров. — У него в последнее время большие проблемы с личным составом. Куча проколов…
— Надо было снимать аурные слепки, пока они не «рассыпались», — возмущенно пропыхтел старик, снова окутавшись дымом. — Все-все. Прекращаю!
Он выбил табак в хрустальную пепельницу и большим пальцем растер горячий пепел по донышку.
— Никита сказал им, чтобы слепок сняли тотчас же, — вспомнила девушка, прихлебывая чай.
— Сообразил, молодец, — Патриарх выглядел довольным, словно услышал нечто такое, что мгновенно подняло авторитет Никиты до той планки, которую установил сам Павел Евграфович. — Я же говорил тебе, Сашок, что между «головами» существует недопонимание. То ли по глупости, то ли серьезная возня. Сегодня Ямпольский упустил свой шанс, а завтра князь Вяземский получит по шапке от Великого князя. Кого винить? Не захотели беспокоить молодого княжича? Ну и ладно…
— Ты бы поменьше версий выдвигал, — хмуро посоветовал Сабуров, успокаиваясь. Он присел рядом с дочерью и крепко прижал к себе Дашу, сам не ожидая от себя проявления сентиментальности. Удивленная девушка едва не уронила чашку на пол. — Это их проблемы, пусть сами разбираются. А я, слава Роду, всего лишь чиновник.
— У меня амулет потускнел, — отвлекая взрослых от перебранки, сказала Даша и показала Асию. — Представляете, какая сила была в атакующей магоформе! И ведь отразила удар! Прав был Никита.
— Действительно, мы уже слишком много задолжали юноше, — задумчиво проговорила Надежда Игнатьевна. — Пошли, родная. Время позднее, да и ты переволновалась изрядно. Пошли, пошли! Расскажешь мне, о чем разговаривали с Никитой… Посекретничаем.
Мужчины остались одни. Пожилая служанка, неслышно проникнув в гостиную, включила кондиционер с соизволения Патриарха, чтобы проветрить помещение, и тут же исчезла.
— Дарьюшку надо выдавать замуж за Никиту, — нарушил молчание старик. — Это мое мнение. Но еще не окончательное решение, не сопи в две ноздри, Сашка! Парень перспективный, далеко пойдет. Мне еще немного времени нужно, чтобы к нему присмотреться.
— Вилами на воде писано, — скрипнул зубами Сабуров. — Проект «Пришелец». Он по нему проходит. Все, кто задействован в нем, в десятки глаз следят за Назаровым, как бы куда не исчез. Не хватало, чтобы и в супружескую опочивальню молодых агентуру посадили.
— «Пришелец»! — хмыкнул Патриарх, нисколько не удивляясь услышанному. — Далеко вы забрались! Вот, значит, откуда взялся паренек. Не думал я, что еще раз доведется столкнуться с иномирцем! Что же ты раньше мне не сказал?
— А ты и сейчас ничего не слышал, — холодно ответил Сабуров. — Вообще ничего. Думаешь, я зря «полог» навесил на нас?
— Уговорил, Сашка…. У мальчишки есть стержень. Я прочитал Никиту немножко. Он не будет обманывать Дашу. Не тот характер у него. И тогда готовься к двум вариантам. Первый: дети поженятся и останутся здесь. Второй. Никита заберет с собой нашу девочку.
— Нет! — вскочил на ноги Александр Павлович. — У него есть жена в той Яви!
— Когда это останавливало молодых мужчин, умеющих привлекать к себе девушек? — хохотнул Патриарх. — Заберет, и разрешения не спросит. Но ты так не ори, пожалуйста. Горяч ты еще, Сашка. Мало в жизни видел извилистых путей, по которым мы ходим. Даже я не представляю, насколько вариативно будущее с Дашей и Никитой. Но своей иссохшей печенкой чую невероятное продолжение этой истории.
— Эка ты заговорил, батя, — недоверчиво хмыкнул Сабуров. — Актер в тебе пропадает.
— Тетка по материнской линии была Ведуньей, — отмахнулся старик. — Во мне недостаточно Искры, чтобы объять грядущее во всем многообразии. А вот с внучкой ощущаю нечто такое… Какие-то изменения в эфире, ломающие линию ее жизни до неузнаваемости. Силюсь понять — а голова трещать начинает от боли. Не дано…
— Загадками заговорил, батя. А насчет дочери я пока не буду торопиться. Впереди у Никиты маячит перспектива стать наместником Боровичей. Через несколько дней Великий князь пожалует ему титул барона, что автоматически делает его государственным служащим, а не земельным дворянином. И тогда он может стать серьезной фигурой в Твери.
— Тогда спеши, — серьезно заметил Патриарх. — У Анциферова две внучки. Даже допуская женитьбу Никиты на одной из них или сразу на обеих, у Даши должно быть преимущество в статусе первой жены.
