начищу, что после этого тебе ни один хирург не поможет. — Взвинчено проголосила Стефания.
Чарская лишь улыбнулась на это.
— Так вот, что волнует самые тупые слои нашего класса?! — Удивлённо приподнятая бровь Дины, просто кричала об уровне её сарказма. — Ты всё никак не можешь смериться с тем, что природа пожалела тебе не только мозгов, но и внешности? Ну ты не переживай, у тебя всё настолько гармонично, что сразу и не поймёшь. — Дина вдруг резко перестала улыбаться. Её лицо сейчас подсказывало, что кто-то сейчас взорвётся. — Ты настолько же тупа, насколько и красива. Прям таки идеальный вариант для цирка уродов.
Стефания на это аж покраснела. Щёки её залились пунцовым цветом, а по голове пробежался табун мурашек ярости. Хмельницкая открыла рот, но зря.
— Не пытайся сложить слова в предложения — не твоё это. — Устало выдохнула Дина и прошла к своему месту.
И как раз вовремя! В класс зашёл преподаватель, чтобы начать издеваться над учениками два урока химии подряд.
Всё это время Хмельницкая то заливалась слезами, стараясь делать это незаметно, то грезила о том, как отомстит Чарской за её унижения.
Многие смотрели на Дину и поражались, как умело она поставила Хмельницкую на место. Не просто защитила свою честь, а указала Стефании на её гнилостное составляющее. В конце шестого урока Дина, как в общем-то и весь класс, засобиралась на выход. Только сегодня ей на работу надо, хорошо, хоть не в ночную смену.
— Как твоя рука? — Спросил неожиданно подошедший Троицкий. Дима отобрал сумку Дины, которая едва держала её заболевшей рукой, и начал собирать её вещи.
— Ты видел? — Почти весь последний урок Дина из кожи вон лезла, чтобы не показать своего состояния. Рука адски горела и казалось, что внутри уже не осталось даже костей.
— Видел. Пойдём к медсестре, надо обработать и наложить обезболивающую мазь. — Дима взял сумку Дины и перекинул через плечо. А потом взял и руку Чарской, которая немного отстранилась. — Тебе ещё на работу. Как будешь зарабатывать деньги, если рукой не сможешь пользоваться? А ещё что-то уронишь?
Вот таким уговорами Дима затащил Чарскую в медпункт, где ей обработали рану повторно и даже нанесли странную, жёлтую пену, которая сняла тот пожар с заживающей кожи. В этот раз на руке была уже другая, более эластичная повязка. Её не требовалось менять, как бинт. Но нужно было обрабатывать руку каждый день, чтобы не занести инфекцию. А потом и вовсе оставить рану подсыхать.
Время близилось к рабочему. Дина уже переходила дорогу к кафе, раздумывая над тем, как сегодняшний день поменял её отношение к Троицкому. Ей было страшно сближаться с кем-то, особенно с таким человеком, как староста. Он другой. Его мир в целом далёк от мира Дины.
Чарская сложная в общении. Ей не легко принять тот факт, что кто-то просто так, чисто по-человечески, захотел ей помочь. Поэтому она и сходит с ума, начиная анализировать и приходить к совершенно неправильным выводам.
Глава 15
Перемены
— Работа, работа, перейди на Федота, с Федота на Якова, с Якова на всякого! — Витька обходит Дину, которая стоит у кофемашины, готовя очередной заказ — латте на кокосовом молоке, три американо и капучино.
Дина не удержалась и засмеялась, чем сильно удивила Витю и выходящую из подсобки Ингу.
— По-моему, в пословице была зевота, а не работа. — Продолжая улыбаться, Дина расставляла готовый заказ на поднос.
— У тебя всё хорошо? — К Чарской тут же подбежали Инга и Витя. Одна в шоке потрогала лоб Дины, второй померил пульс на запястье.
— Мы её теряем! — Театрально заверещал Витька.
— Да вы чего?! — Начав вырываться из лап очумевших ребят, Дина едва не выронила стаканчик с капучино. — Уже и пошутить нельзя! На, вот, относи заказ! — Дина поставила последний стакан на поднос и всунула его в руки Виктору.
— Мать, а ты не пугай так больше. — Всполошилась Инга, заметившая, что Чарская едва заметно скривилась, когда подняла поднос. — Рука болит? — Тихо прошептала девушка, отводя Дину за шторку.
— Всё нормально. — Отмахнулась Чарская и продолжила работать в своём обычном режиме.
Из кафе Дина уходила последняя. Она осталась, чтобы прибраться и закрыть помещение. На часах было около половины десятого. На телефон пришло сообщение от матери.
«Дина, ты скоро домой придёшь?»
Из рук Чарской едва коробка со сладостями не упала. Она-то думала, что из-за её позднего возращения злость родителей вернётся на круги своя.
Сладости Дине отдала Ирина Петровна, у которой в субботу будет день рождение. А как раз на выходных Дина и не работала. Девушка заранее оставила подарок, поэтому и осталась в кафе чуть дольше положенного. Она украсила зал воздушными шарами, приготовила любимый тирамису Ирины Петровны, который по какой-то причине не входит в меню.
Дина усердно училась на работе, внимательно слушала, когда ей пришлось начать готовить десерты. Это было время кропотливых занятий, изрезанных и ошпаренных рук. Но когда у тебя хорошие учителя, когда есть желание этому научиться, то в большинстве своём всё получается. Дина плохо училась только в школе, потому что ей то было неинтересно, да и преподаватели не умели подать свой предмет так, чтобы заинтересовать учащихся.
Сейчас же, чувствуя безмерную благодарность Ирине Петровне, которая сумела приручить Дину, сумела найти к ней свой подход, а не выгнала взашей, как это делали другие работодатели, покажи Дина свой характер хоть на секунду. Хорошая заработная плата, прекрасные условия труда и коллектив, заметно улучшили внутреннее состоянии Чарской. Но Дине так хотелось сказать всем огромное спасибо! Словесно у неё не выходит. Не получается. А вот устроить небольшой сюрприз, это всегда пожалуйста.
Тортик для именинницы уже лежал в холодильнике, пропитываясь крепким, вкусным кофе и кремом. Шары и ленты красиво украшали обеденный зал, а цветы, заказанные в доставке, распространяли просто умопомрачительный запах!
Дина никогда не позволяла себе подобных вольностей. Всё, что она сделала сегодня, было от чистого сердца и за её счет. Руки грела коробка со сладостями и воспоминания о том, как ей всё же повезло с работой.
«Уже еду в автобусе, минут через пятнадцать буду».
— Написала Дина в ответ на сообщение мамы.
«Надеюсь эта коробка не полетит в помойку или мне в лицо!» — Удрученно вздохнув, Дина ушла на остановку.
Доехав до дома, Дина вошла в подъезд, чувствуя странно-знакомый аромат. И только у входа, когда ключи повернулись в замке, Дина вспомнила, кому принадлежит этот парфюм.
Гаранин был дома у Чарских.
— Дина,
