скрывавшегося в камине Саламуру.
— Да здравствует Акти-Лу! — гремела площадь.
— Также только по одному подозрению в злом умысле был арестован наш славный футболист Подножка. Коварный Бородавка силой хотел заставить его отречься от футбола и стать тюремным надзирателем. Но Подножка оказался духом сильнее, чем тираны. Не выдержи он пыток, мы навсегда лишились бы удовольствия смотреть настоящий футбол. Ура Подножке!
— Ура-а! — закричали собравшиеся и несколько раз подбросили футболиста в воздух.
— Смотрите, перед вами пастушка светлячков! — Кузнец попросил Байю подняться на трибуну. — Зовут её, как я уже говорил, Байя.
— Красавица!
— Несравненная!
— Писаная! — раздались возгласы со всех сторон.
— Эта девочка должна была развлекать обжору принца, — сказал кузнец. — Её для этого похитили, оторвали от светлячков. Больше того, первый министр запрятал несчастную в камеру. Оказывается, он увидел в ней соперницу Фринты. Однако Байя не потеряла веру в добро. Она знала, Саламура найдёт её и освободит. Так оно и случилось.
— Да здравствует Байя! Да здра-вству-ет Байя! — скандировала площадь.
— Я ничего не знал об этом, — громко произнёс Ноготок XV.
— Хотите всё на меня свалить! — взвизгнул Бородавка.
— Пустите, — растолкал толпу Зуботычина, — разок ударю, а затем буду охранять его тело.
— Спокойно, Зуботычина, — сказал Саламура.
Зуботычина, вобрав голову в плечи, отошёл на прежнее место.
Кузнец поднял руку, но ему не дали говорить. Вся площадь кричала:
— Долой короля!
— Долой министров!
— Долой королеву!
— Как это? — удивилась Заусеница. — Я рождена королевой и буду ею до конца!
— Моя супруга права, — сказал Ноготок XV. — Да и вообще этот вопрос нельзя решать одним махом.
Кузнец перебил болтливого короля.
— Недавно жители нашей столицы заказали мне печные трубы. Я обещал. Правда, мою кузницу снесли, но я всё же выполню заказ. Все пятнадцать монументов королевской фамилии вполне пригодны для печей. Кому нужны трубы, снимите монументы и несите их домой. Приладить к печи — дело лёгкое. А за качество материала я ручаюсь.
— Это монументы, а не трубы, — заявил Ноготок XV.
— Вам монументы, а нам трубы!
— Это кощунство. Я запрещаю! — распетушился король.
— Ха-ха-ха! — ответила ему толпа.
Близилось утро. Саламура наклонился к Байе.
— Тебе, наверное, хочется спать?
— Нет, что ты!
— Начинается рассвет.
— Вижу.
— Пошли.
— Куда?
— Вон на ту гору.
— Зачем?
— Наблюдать за восходом солнца.
Байя и Саламура, взявшись за руки, пересекли площадь. Жители Сноготка провожали их восхищёнными взглядами.
И только Бутуз надул губы:
— Куда он ведёт Байю? Я хочу играть с ней в салки.
— Молчи! — прошипел король.
— Хочу — и всё!
— Нашёл время капризничать, — тайком ущипнула сына Заусеница.
И принц почему-то вдруг замолчал.
Байя и Саламура уже подымались в гору. Народ смотрел на дорогу, по которой шли пастух и пастушка.
Небо на горизонте начало светлеть. Вскоре выглянуло солнце — огромное и огненное. Саламура заиграл на дудке песню восхода. Солнце окрасило всё вокруг в золотистый цвет.
Байе показалось, что мир наполнился волшебными звуками. Песня Саламуры вплеталась в многоголосый хор птиц: они тоже приветствовали рассвет. Лучи солнца коснулись рук и волос Байи и словно щекотали её. Пастушка улыбнулась.
Видя, что Байя счастлива как никогда, Саламура играл с ещё большим вдохновением.
Жители Сноготка любовались озарёнными солнцем Байей и Саламурой. Они тоже были счастливы.
— Байя впервые видит восход.
— Интересно, как понравилось ей солнце?
— Оно не может не нравиться.
— Мы привыкли к солнцу и часто не замечаем его красоты.
— А Байя видит впервые.
— Ничто не сравнится с первой радостью.
— Счастливая!
Мудрый Акти-Лу тоже любовался Саламурой и его подружкой. Но вскоре ему наскучило умиляться, и он сначала оглядел толпу, потом присмотрелся к королевской чете.
— Уму непостижимо, — заключил он под конец, — откуда взялось это неравенство, ведь все мы карлики.
Акти-Лу махнул рукой и побрёл искать новую раковину улитки — и мудрец должен иметь крышу над головой.
По всем писаным и неписаным правилам на этом и должна кончиться сказка, однако…
Эпилог, или Последняя глава сказки
Остались незначительные мелочи, но я расскажу и о них.
С чего начать? Ну хотя бы с того, что проводы Саламуры и Байи были очень торжественными и немножко грустными.
Жители Сноготка наполнили котомку Саламуры золотыми монетами. Откуда они взяли столько червонцев? Из сейфов короля и его министров. Все деньги разделили поровну. И Саламура как почётный гражданин свободной республики получил долю. Правда, он долго отказывался: мол, я простой пастух и золотые монеты для меня только обуза, не стану таскать на плечах эту тяжесть.
— Ты обязан взять их, — настоял кузнец. — Доля есть доля. Может, они тебе ещё пригодятся, а нет, так выбросишь.
Пастушок не стал больше прекословить друзьям. Он перекинул котомку за плечи, ещё раз тепло попрощался с друзьями, обещал, что вместе с Байей они наведают их, и, взяв подружку за руку, пошёл своей дорогой.
Жители объявили Сноготок свободной республикой. Главой государства был избран кузнец. Говорят, он правил страной очень хорошо.
Из бывшего телохранителя Зуботычины получился замечательный кузнец. Правда, вначале он переломал все орудия, но потом выковал новые — под стать своим мускулам, и прославился на всю страну.
Ноготок XV оказался неприспособленным ни к какой работе — все валилось у него из рук. Тогда он начал писать стихи. Глупец, он думал творить стихи легче лёгкого, мол, это может каждый. Ноготок не знал, что хорошие стихи пишут только истинные поэты, люди очень образованные, умные и талантливые.
Первый министр переквалифицировался в гадалки. Морочил головы суеверным и загребал большие деньги. Вот где пригодилась Бородавке волшебная миска. Он подкрадывался к дому того или иного жителя, прикладывал к стене миску и узнавал все заботы и радости семьи. А когда знаешь всё о семейной жизни, то и гадать нетрудно. Простачки даже утверждали, что Бородавка ясновидец.
Хиларио Буэра перевёл на родной язык и издал стихи Агамемнона Лобана. Жители Сноготка имели удовольствие познакомиться с творчеством одного из видных представителей (так было написано в аннотации) Страны поэтов.
Фринта открыла косметический кабинет, назвав его «Салоном красоты». У неё не было отбоя от клиенток. Многие женщины
