и заботливым, а в следующую секунду превратится в настоящее чудовище в моих глазах… Как такое может быть?.. Когда мы ехали на самокате, это было так… волшебно, что ли… А потом произошло то, что произошло…
Ярким флешбэком в моей памяти всплыло воспоминание о нашей поездке до ресторана. Сначала я страшно боялась, так что меня аж колотило. Но как только сильные руки Максима окутали меня, я моментально расслабилась и растворилась в этом моменте. Я чувствовала его дыхание на своей шее и слышала негромкие смешки, когда вскрикивала на кочках. За все время поездки мы не обменялись и парой слов, но этого было и не нужно. Все, что было важно — для меня лично — это его близость ко мне, создающая ощущение безопасности и комфорта…
— Ты же сама говорила, что видишь в нем что-то большее, что-то лучшее… — продолжала Олька, — Может, в его жизни был какой-то эпизод, который сделал его таким, какой он есть сейчас? Может, что-то сломило его?
Я задумалась над ее словами. Такое не приходило мне в голову. До этого момента я была уверена, что Максим всегда был таким отморозком. Я окончательно запуталась.
— Не знаю, Оль… Я просто хочу «откатиться» назад в наших отношениях. К тому времени, когда между нами была только неприязнь. Тогда хотя бы все было просто и понятно.
Олька тепло улыбнулась мне и положила голову на мое плечо.
— Просто отпусти вожжи, Май… Дай себе возможность разобраться во всем этом. Не требуй от себя никаких решений прямо сейчас. Подожди немного, понаблюдай за ним…
Я вымученно усмехнулась.
— Спасибо… Ты всегда знаешь, какие слова подобрать. Это очень ценно для меня.
Обхватив подругу руками, я чмокнула ее в висок. Она хихикнула.
МАКСИМ
Я не ложился спать этой ночью. И бутылка с виски не выходила из моих рук. Под утро мои рецепторы атрофировались, и я не чувствовал вкуса спиртного, хлебая его как воду.
Как порядочный, утром я поехал на работу — на полном автопилоте, без единой мысли в голове. Я был ментально пуст, как никогда. Мной двигали только безусловные рефлексы.
Я заплетающимся языком попросил таксиста высадить меня чуть раньше, не доезжая до гостиничного комплекса, тешась наивной надеждой, что небольшая пешая прогулка хоть как-то освежит меня. Пьяный и неопрятный, я уже почти подходил к месту своей работы, когда меня окликнули по имени. Я успел только заметить лысый череп, сплошь покрытый татуировками и блеснувшую в солнечном свете серьгу в ухе…
***
Это было «не по понятиям». Но у этих ребят не было никаких общепринятых понятий. Наброситься на одного вдвоем — это для них в порядке вещей. В конце концов, они просто делали свою работу. И я не мог их винить, как бы абсурдно это ни звучало.
У них было очевидное преимущество в силе. А я был пьян и совершенно обессилен тяжелой бессонной ночью и эмоциональной встряской. Я чувствовал себя просто тряпичной куклой. У меня не было сил сопротивляться и бороться. Я мог только принимать боль.
Пока один, склонившийся надо мной, наносил сокрушительные удары кулаком мне, поваленному на землю, в лицо, другой месил своей ногой мое брюхо, превращая внутренние органы в кашу. Я мысленно усмехнулся, поймав себя на мысли, что вот так может все закончиться. Возможно, это было лучшим решением моих проблем. Пора было заканчивать этот жуткий спектакль под названием «Моя никчемная жизнь», и эти лютые парни были преисполнены энтузиазма выбить из меня последние жалкие позывы к существованию. Но это не та цель, которая была поставлена перед ними.
— Патрон не будет в восторге, когда узнает, насколько ты готов к пятничному бою, — хрипло сказал бритоголовый.
С этими словами и последовавшим злобным гоготом они оставили меня. Я лежал в грязи — израненный, измученный, на границе между светом и тьмой.
Перед тем, как отключиться, мой мозг сыграл со мной злую шутку — выдал мне прекрасное ангельское лицо Майи…
МАЙЯ
Я шла от автобусной остановки в направлении гостиничного комплекса по узенькой лесной тропинке. Меня предупреждали, что ходить здесь одинокой девушке не совсем безопасно. Но я полюбила это место. Оно казалось мне уединенным и приятно интригующим.
По обе стороны от тропы раскинулись высокие сосны и небольшие кустарники. В удушливом летнем воздухе пахло хвоей и землей. Я обратила внимание на то, как маленький бельчонок с пушистым рыжим хвостом взбирался вверх по одному из сосновых стволов, и улыбнулась.
Продолжив движение, я рассматривала окружающий живописный пейзаж и наслаждалась возможностью побыть наедине с природой и своими мыслями. Так было, пока я не заметила впереди, в нескольких метрах от себя, какое-то движение в кустах. Затем последовало постанывание. Как будто кому-то было больно. Я направилась туда, куда вел меня этот звук. И, к своему дикому ужасу, обнаружила там, на сырой после ночного дождя земле, свернувшегося в позе эмбриона мужчину. Крупного и… знакомого?
— Максим… — прошептала я сама себе и почувствовала, что дрожу.
Я подбежала к нему и упала на колени перед ним, нисколько не беспокоясь о том, что испорчу свою одежду. Он продолжал стонать. Его некогда красивый и дорогой костюм был испачкан грязью и местами изорван. Изначально белая рубашка под ним теперь была заляпана кровью.
Но самым страшным в этой картине было его лицо. Его чертовски красивое лицо. В тот момент я бы не решилась так его охарактеризовать. Это было сплошное кровавое месиво… Разбитые губы… Заплывшие глаза…
Я осторожно дотронулась до его плеча.
— Что… что случилось? — мой рот дрожал, когда я говорила.
Максим попытался открыть глаза, чтобы посмотреть на меня.
— Веснушка… — сказал он едва слышно, и его губы слегка изогнулись в улыбке, которая больше была похожа на гримасу.
А потом он отключился. Внутри меня все заклокотало от панического страха, но мне нужно было взять свои эмоции под контроль и действовать быстро.
— Максим, очнись! Немедленно открой свои глаза и посмотри на меня! — призывала я, тряся его за плечо.
Меня охватило неимоверное облегчение, когда я заметила, что его веки дрогнули и медленно поднялись.
— Майя… Не тряси меня… Мне и так хреново… — проворчал Максим и закашлялся. Из его рта вытекла тоненькая струйка крови.
— Ты можешь двигаться? — спросила я, сильно обеспокоенная.
Максим вздохнул и застонал — это было болезненно для него, очевидно.
— Давай я вызову «скорую»! — тут же предложила я и полезла в свою сумку, чтобы достать телефон.
— Не надо «скорую», —
