Эта ведьма способна на своем пути все сжечь. А потом еще радостно станцевать на пепелище свой ритуальный танец, так сказать, закрепляя результат. И главное, она совершенно не боялась последствий. У меня вообще складывалось такое впечатление, что у нее вместо здравого смысла в голове генератор случайных опасных идей.
Витя! Да этот Витя козел последний, похуже меня будет!
— Я не хочу, чтобы моя невеста лазила абы с кем! И абы где! — раздраженно выпалил я.
— Так не абы с кем, — пожала плечами Кира. — С Витей. Ты его видел. Знаешь. Ну? Совсем память отшибло? Короче, не психуй, Назарчик. Все хорошо будет.
Я аж невольно сжал руки в кулаки. И как она умудрялась быть такой кошмарно спокойной? Сначала мозг выест чайной ложечкой, предварительно солью посыпав и полив лимонным соком, а потом удалится, довольная достигнутым эффектом! Чудовищная женщина! Мне аж хотелось стукнуть кулаком по стене, но остатки здравого смысла напоминали о том, что тут вообще-то медиков нет. Сломаю что — сам, придурок, виноват буду. И кто потом вылечит?
Никто.
Кира надо мной явно насмехалась. Взглянула так, словно была довольна достигнутым эффектом, а потом плавно продефилировала мимо, повиливая бедрами. Красивая, зараза… В голове моментально вспыхивали не слишком приличные воспоминания о вчерашней ночи. И эти воспоминания — все, что мне светит, после того, как эта стерва Вера соизволила письмо написать.
Специально же сделала. С расчетом, что подставит. Я не обольщался насчет того, что она такая безмозглая дура и не понимала, что Кира может случайно это прочесть. Небось, мстила за свою отправленную по почте шубу.
Уволю к черту. Все равно бездарь и своих протаскивает.
Вот только любая моя мелкая месть Вере Сергеевне ровным счетом ничего не решала, пока Кира продолжала играть у меня на нервах и собиралась на свидание с этим Виктором. Ну, или на тренировку. Встать на лыжи — не самая простая на свете затея, а вдруг она себе шею свернет? Что мне потом делать? Сюда даже вертолет не прилетит!
Ладно, вертолет-то прилетит, денег мне хватит, но где он сядет? Вите на голову, блин!
— Мы еще не договорили! — попробовал я остановить Киру, но она с таким равнодушным видом тряхнула рыжими волосами, что я лишний раз убедился: ничего не поможет.
Переубеждай, не переубеждай, ничего не получится.
Где-то на втором этаже громко хлопнула дверь, обозначая, что Кира скрылась в комнате. Я едва не зарычал от злости, хотел было рвануться к ней, но меня остановил мягкий женский голос.
— Подожди, — проронила Ксюша. — Не спеши. Она на тебя сильно злится.
— Я заметил! Не слепой!
— Не слепой, — согласилась Ксю. — Но если ты сейчас пойдешь кулаком по столу стучать, то дашь ей формальный повод публично тебя бросить.
Я хотел сказать, что бросать-то нельзя того, с кем не встречаешься, но задумался. Формальный повод… Ксюша говорила так, словно она знала, что мы с Кирой — фиктивная пара, связанная договором. И предлагала не предоставлять мне официальную лазейку для девушки.
Это заставило меня немного успокоиться.
— Не понимаю, — произнес я, чувствуя, как подрагивает от гнева голос, — как она могла согласиться пойти куда-то с этим Витей. Она что, слепая? Не понимает, что он гном мстительный и придурок?
Ксю скривилась.
— Прости, — спохватился я. — Он ж твой бывший.
— Не то чтобы я была не согласна, — честно ответила Ксю, — но у тебя тоже нимб не растет. И вообще, ты же понимаешь, что Ксюше Витя не нравится.
— Не нравится?! А какого хе… Черта она вообще куда-то с ним плестись собралась?! — взорвалась я.
Ксюша уставилась на меня, как на маленького ребенка. Если честно, я сейчас себя чувствовал последним дураком, несдержанным, не понимающим, как вообще что-либо в этой жизни происходит. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы немного привести себя в чувство и перестать так психовать.
— Разве ты не понимаешь? — серьезно спросила Ксения. — Кира на тебя сильно сердится, — я не стал уточнять, за что, это и ежу было понятно, не только мне. — Вот она и пытается немного тебе насолить. Если ты будешь бегать за ней и кричать, то ничего не добьешься. Кира упорная. Витя, не Витя, но я б на твоем месте ее не злила.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ты не на!.. — начал было я, но прикусил язык.
Так, Назар, не веди себя, как последний козел. Если эта девчонка с тобой заговорила, то она помочь хочет, а не навредить. А значит, надо слушать каждое слово и включать ту голову, которая между ушами.
— И что мне делать? — прямо спросил я у Ксюши. — Я пытался извиниться.
— Сказал «прости» и решил, что этого будет достаточно? Ну, подумай, соизмеримо ли это с тем ущербом…
— Я ничего ей не делал!
— Ага. А Витя гоняет в команде А и выиграл Большой Хрустальный Глобус, и зовут его Йоханнес, а тут он шифруется, прежде чем улететь в Норвегию, — скривилась Ксюша.
— Откуда такие познания?
— Это я биатлон смотрю, — отметила Ксюша. — А Витя так, примазывается. На лыжах он ездить если умеет, то не сильно. И Киру я б к нему не отпускала. Не то что он нарочно способен навредить, нет. Но научить чему-то? Разве что лгать.
Лгать Кира и так умела, в этом я не сомневался. А в словах Ксении было здравое зерно. Я покосился на нее с куда большим уважением, чем прежде, и почесал затылок. Потом наконец-то изволил разуться и снять куртку, в которой до сих пор стоял посреди коридора, сунул ноги в домашние тапочки и проследил взглядом за траекторией, по которой пробежала Кира, прежде чем добраться до ступенек на второй этаж и скрыться с глаз моих.
— Но если ее отпускать с ним нельзя, — я вновь повернулся к Ксении, чувствуя себя последним дураком, — и не отпускать тоже нельзя, то что мне делать.
— Ты же взрослый мужчина, — прищурившись, протянула Ксю. — Придумай. У тебя же есть какие-то рычаги давления, хитрости…
Я так и не понял, намекала она на что-то или просто не знала, что ответить, но усмехнулся и кивнул.
— Спасибо. Есть у меня одна идейка.
— Так иди, воплощай.
Может быть, мне показалось, но Ксюша вроде как быстро подмигнула мне, прежде чем стремительно отвернуться. Я только окончательно утвердился в правильности своей идеи.
Главное сейчас успокоиться и не вывалить на Киру весь ворох собственных эмоций. Чтобы она повелась на это, надо вести себя максимально спокойно.
Я лениво пересек гостиную. Саша, оторвав взгляд от своего сценария, удивленно поинтересовался:
— Все в порядке?
— Все ок, — кивнул я. — Поцапались немного.
— А, — кивнул парень. — Бывает, — и вновь погрузился в текст, собираясь, должно быть, уже в десятый раз перечитывать те несколько страниц, над которыми он бился, подбирая более удачные отрывки из диалогов.
Этот короткий разговор, выдернувший меня из клокочущих, будто в ведьминском котле, мыслей, дал ту самую желанную паузу, которая позволила привести в порядок происходившее в голове и принять окончательное решение. Потому в нашу с Кирой комнату я зашел почти спокойным.
Она растянулась на кровати и лениво листала что-то в телефоне. Через секунды три, отведя взгляд от экрана, взглянула на меня и вредно поинтересовалась:
— Устроишь еще одну сцену ревности?
Я едва сдержал желание зарычать. Сцена ревности — моя несбыточная мечта! И как можно быть таким идиотом, чтобы за несколько дней втрескаться в эту рыжую ведьму? Но ладно, бессмысленно отрицать очевидное: обычно я терял интерес к женщине после одной-двух ночей. Кира сейчас вроде и не отпихивала, но, чтобы насытиться ею, не хватило бы и нескольких лет. Не женщина, а настоящий взрыв!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
К тому же, моя женщина. Только моя. Не слишком весело чувствовать себя средневековым чурбаном, но мысль о том, что никто больше эту пантеру приручить не смог, тешила мое самолюбие.
— Ну, зачем сцену ревности? — я упал на кровать рядом с Кирой и опустил ей руку на живот. — Никакой ревности, только деловое сотрудничество.
