— А что главное?
— Главное, — он наклонился ко мне и прошептал на ухо, — что отношения с тобой — это как раз то укрощение строптивой, которым я хотел бы заняться.
Я зло прищурилась. Укрощения строптивой! Он еще шутит!
— В следующий раз, Исаев, будь более мудр с выбором, — сердито промолвила я, а потом, свободной рукой взяв немного снега, засыпала Назару холодные кристаллы за шиворот.
Он поежился, больше напоминая мне огромного шкодливого кота, и я, решив повторить свой успех, вновь загребла полные руки снега. Но Назар, вместо того, чтобы броситься прочь или оттолкнуть меня, напротив, сгреб в охапку и впился в губы поцелуем.
Мое протестующее мычание и попытка посыпать его снегом не увенчались успехом. Исаев крепко держал меня в объятиях, даже оторвал от земли, так что, дабы не свалиться в сугроб и не задохнуться в кольце его рук, мне самой пришлось уцепиться в плечи Назара.
Вообще-то, я искренне собиралась его укусить, но вместо этого по совершено непонятным для меня причинам поцеловала в ответ. Снег рассыпался по нашим курткам, но стать еще мокрее, кажется, было невозможно.
Назар оторвался от моих губ только через минуту.
— На нас из окна Ксю смотрит, — сообщил он. — А ты дерешься. Хочешь развалить на корню такую чудесную легенду?
— Сволочь, — выдохнула я. — Хочешь войны? Будет тебе война.
И поцеловала еще раз, разумеется, только для того, чтобы перед Ксюшей мы выглядели более правдоподобной парочкой.
Назар-то не в курсе, что ей и так обо всем известно.
15
Назар
Я открыл глаза, чувствуя, как тянет спина. Было твердо и, если честно, холодно, а еще что-то давило в затылок. Повернулся на бок, рассчитывая увидеть Киру и ощущая себя семидесятилетним дедуганом, который умудрился где-то простыть, но вместо этого обнаружил только пыль под кроватью и ножки кровати.
Твою ж мать!
— Кира, ну сколько можно! — раздраженно проворчал я, садясь на коврике. — Ты — тиранша, Кира!
— Я сплю, — сонно отозвалась она с кровати. — А ты сам виноват, что крутишься ночью и не способен лежать на одном месте. Что я могу сделать, если ты падаешь с кровати?
Я забрался обратно на матрас, опустил голову на подушку и сердито воззрился на Киру. Не спала — притворялась. В этом я даже не сомневался. Во сне Кира больше походила на ангелочка — рыжие кудри, милая улыбка. Сейчас ее лицо приобрело ведьминские черты — явное свидетельство того, что она уже давно проснулась и просто издевалась надо мной, довольная тем, что сумела спихнуть с кровати.
— Никогда раньше я с кровати не падал, — раздраженно промолвил я, пытаясь вернуть себе заслуженное одеяло.
— Все в жизни бывает в первый раз, — Кира решительно повернулась ко мне спиной и сделала вид, что вновь спит.
И в одеяла завернулась, как в кокон, явно не собираясь делиться хотя бы кусочком.
Ну что за женщина! То сама же тащила в постель и первая целовала, а теперь — даже не прикоснись, фиктивный жених. Я, конечно, понимал, что здорово провинился, еще и чертова Вера Сергеевна с тем сообщением так не вовремя влезла, но можно же быть помягче!
Я посмотрел на спину Киры и тяжело вздохнул. Обнаженное плечо, тонкая бретелька все того же пеньюара — не девушка, а ходячий соблазн, мне только и оставалось, что сидеть и пускать слюни! Слишком уж привлекательной она была и слишком дикой кошкой, чтобы можно было просто так вычеркнуть изо всех своих мыслей и продолжать спокойно жить дальше.
Не знаю, как я вел бы себя, если б Кира превратилась в ласковую, покладистую девушку, которая только и делает, что в рот заглядывает, надеясь на очередную подачку. Наверное, забыл бы о ней совсем скоро, как о предыдущих любовницах, с которыми так и не мог построить ничего даже смутно напоминающего нормальные отношения. Слепая женская покорность и телячье выражение лица для меня никогда не входили в список самого привлекательного, но можно ж быть хоть не такой кусачей!
Смирившись с мыслью, что спокойствие и Кира — вещи несовместимые, напомнив себе о том, что милая девица — это скучно, я набросил халат и поплелся в душ.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Было еще довольно рано, Ксюша и Саша, наверное, спали. Я, стараясь не шуметь, спустился на первый этаж и почти добрался до ванной комнаты, когда мобильный в кармане халата издал предательски громкий писк.
На экране высветилось «Вера Сергеевна».
Что ей еще надо?
— Алло, — я все-таки поднял трубку.
— Назар Николаевич, добрый день, — проворковала Вера. — С Рождеством вас!
— Ага, — буркнул я. — Взаимно.
Как Рождество не входило в перечень моих самых любимых праздников, так и Вера Сергеевна не возглавляла топ приятных в общении людей. Я искренне считал ее склочной, вредной бабой, мстительной и слишком любящей деньги. Если б Кира на нее не работала, я б никогда в жизни не обратился к этой даме за помощью. Себе же дороже!
— Вы так и не ответили на мое сообщение, — отметила Вера Сергеевна. — У вас все получилось?
Я и думать забыл о том, что она еще ждала ответа в переписке. Достаточно того, что вообще слала такие сообщения.
— Все замечательно, — усмехнувшись, протянул я. — А вас так сильно волнуют мои личные успехи, Вера Сергеевна?
— Ну, мне ведь надо знать, что делать с освободившимся местом… Держать его под Кирочку, или мне все-таки найти кого-то профессиональнее?
Кирочка!
— Надо же, а в сообщениях она фигурировала как «рыжая стерва», — протянул я. — Думаю, на эту должность Кира больше не вернется. Так что можете нанять кого-нибудь другого.
Вера Сергеевна мерзко захихикала. Я так и представил себе, как на ее губах расцветала подленькая улыбка, и, не удержавшись, дополнил:
— Думаю, Кире больше подойдет должность главного редактора.
— В каком смысле? — сухо поинтересовалась Вера Сергеевна.
— В прямом, — пожал плечами я. — Оправдываю ваши ожидания, пропихиваю свою любовницу на местечко повыше. Так что бывшую Кирину должность можете присмотреть также для себя.
Женщина едва не поперхнулась. Я не сомневался, что от ее улыбки не осталось даже и следа. Сейчас она наверняка сверлила взглядом противоположную стену и желала мне скорой смерти.
Ну-ну.
— Назар Николаевич, вы ведь это не серьезно?
— Настолько же серьезно, насколько вы считаете, что ваш журнал выкупил какой-то напыщенный индюк, — спокойно промолвил я. — Нет-нет, не подумайте, я не обижаюсь. Это же правда! Я просто стараюсь соответствовать, понимаете?
— У вас нет повода меня уволить!
— Не то чтобы напыщенным индюкам нужен был повод, — пожал плечами я. — Но если вы так настаиваете, то мы припомним вашу племянницу, светившую лицом с обложки журнала вместо модели мирового уровня, которую мне обещали. И поднимем то, по какому прайсу ей заплатили. И не надо отрицать, Вера Сергеевна. Меня ваше мнение в данном вопросе ровным счетом нисколечко не интересует.
Женщина едва не зарычала от раздражения. А потом, не удержавшись, прошипела:
— Я б на вашем месте не стала так обращаться с женщиной, которая кое-что о вас знает! Я ведь могу и рассказать Кире о нашей с вами договоренности, Назар Николаевич!
Я как раз остановился напротив зеркала и подумал — жаль, что Вера Сергеевна сейчас меня не видит. Ей бы не понравилось довольное выражение моего лица.
— Ну, можете поделиться с ней подробностями, конечно, — утвердительно кивнул я. — Но, боюсь, Кира и так уже все знает. Еще вопросы или деловые предложения для шантажа будут, или вы исчерпали свои запасы?
Ответом мне послужили короткие гудки, и я только довольно хмыкнул.
Значит, исчерпала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
…Когда минут через пятнадцать я вышел из душа, напрочь позабыв и о Вере Сергеевне, и обо всех проблемах, которые она могла создать, в доме было все так же пусто. Ни Ксюши, ни Саши в гостиной не оказалось, но к холодильнику магнитом была прицеплена записка.
— Пошли гулять, вернемся к вечеру, — прочитал я вслух.
Что ж, отлично. Значит, будем с Кирой вдвоем.
