– Весьма разумно.
– Мне пришло в голову, что, поскольку она знает, где они…
– М-м-м-м. Вы ее заперли, надеюсь?
– Заперла, у нее в спальне. Пусть пока посидит.
– Да, но мы можем в любую минуту выпустить ее на свободу.
Мисс Браун вдруг подняла украшенную пучком волос голову и хихикнула. Засмеялась она, вполне вероятно, впервые в жизни, и результат получился пугающий. В стеклянных глазах викария тоже обнаружился некий льдистый проблеск.
– Как это удачно, – сказал он, – что ей приходится навещать их по ночам! Под покровом тьмы, мисс Браун. Она и не заметит, что за нею следят.
И оба поспешили в Мальплаке, чтобы освободить Марию. Впрочем, сначала мистер Хейтер извлек Школьного Учителя из обувной коробки, на его взгляд недостаточно прочной, и запер в металлической шкатулке, где у него хранилась наличность, жертвуемая Обществу распространения христианского знания.
Градгнагу оставалось только взобраться по плющу немного повыше, и спуститься в кабинет по шнуру от шторы. Ключ лежал пообок шкатулки. Градгнаг сумел вставить его и повернуть. Мисс Браун с викарием еще не достигли деревенской околицы, когда их пленник уже получил свободу. Они еще и до Северного фасада не добрались, а Школьный Учитель вместе со своим спасителем уже тронулись в долгий путь домой. К сожалению, путь этот занял у них целых два дня.
Тем временем Мария с удивлением обнаружила, что за укушенный палец ее не наказывают. И даже не удивление, а изумление испытала она, получив на завтрак любимый пудинг (с шоколадным кремом) и услышав, что Стряпуху никто не уволил. Когда же за чаем ей сказали, что она хорошая девочка и потому может навещать своих «милых маленьких друзей-эльфов», когда ей захочется, она исполнилась уже не изумления, а глубочайших подозрений.
Если вдуматься, мисс Браун и мистер Хейтер были людьми не столько страшными, сколько жалкими. Они уже так давно позабыли, каково это – быть ребенком, что оказались в руках Марии совершенно беспомощными. Конечно, на их стороне была сила, и они могли позволить себе по отношению к Марии любую грубость, но при этом они и представить себе не могли, что Мария вдвое умнее их, и в этом состояла слабость их положения. «Родители, – говорит бессмертный Ричард Хьюгс, автор лучшей из когда-либо написанных книг о детях, – обнаружив, что видят своих детей насквозь в таком множестве ракурсов, о каком дитя и представления не имеет, редко осознают, что существуют вещи, которые ребенок действительно старается скрыть, прилагая к этому все силы своего разума, и что здесь их, родителей, шансы равны нулю».
– Интересно, – несколько раз за этот день сама себе повторила Мария.
На ужин ели омара «по-американски» и мороженое, после чего Мария притворилась, что хочет спать.
Мисс Браун в тот вечер легла пораньше.
В полночь Мария восстала со своего обманного ложа. Она лежала на нем с истовым терпением, накапливая силы, и накопила их предостаточно. Производя несколько больший, чем обыкновенно, шум, она миновала дверь мисс Браун и тронулась в долгий путь по Каштановой аллее. Пройдя ее до конца, Мария приостановилась и глянула назад, сознавая, как всякий толковый индеец, что для собственного тела следует сохранять темный фон и при этом стараться, дабы твой преследователь четко вырисовывался на светлом от луны небе.
Разумеется, оба они тащились за ней и, действительно, в черных плащах.
Усмехнувшись, Мария отправилась дальше.
Две сотни лет тому назад на месте Дикого Парка располагался Японский Сад или что-то похожее. Ныне он обратился в лабиринт рододендронов, лавров и самых разнообразных кустарников, обладавший рядом полезных свойств. Одно из этих свойств заключалось в том, что хотя изначальные садовые тропки и заросли вечнозеленой порослью, окончательно они все-таки не исчезли. Коекакие проходы по-прежнему существовали, походили они больше всего на туннели, но тем не менее сохраняли для свободного прохождения фута четыре в высоту, сколько бы листьев и веток не смыкалось над ними. Десятилетний человек мог передвигаться по ним довольно быстро, следовало только лицо прикрывать, а вот особу постарше встречал на уровне груди норовящий хлестнуть побольнее барьер. Другое удобство Дикого Парка, роднившее его со всякими джунглями, сводилось к тому, что в одиночку пройти его было гораздо легче, чем вдвоем. Когда двое гуськом пробиваются через чащобу, ветки, высвобождаемые первым, лупят второго по лицу. Имелись у Дикого Парка и другие приятные свойства. Например, поскольку его запустили, предоставив ему глохнуть, как заблагорассудится, определить, куда ведет призрак той или иной тропы, мог только большой знаток этих мест. Путник ощущал себя здесь совсем как в Хэмптон-Кортском лабиринте, только хуже: хуже, поскольку верхушка этого лабиринта заросла хлесткими ветками.
Мария подождала, пока не убедилась, что потерять ее след уже невозможно, и нырнула в шелестящую мглу.
Далеко она уходить не стала. Минут через пять она присела и навострила уши.
Приятно было послушать как викарий с мисс Браун перелаиваются, окруженные мраком и продолговатыми листьями.
– Чшшш!
– Вот здесь!
– Сюда!
– Туда!
– Не хрустите!
– Я не хрущу!
– Куда поворачивать?
– М-м-м-м.
Через полчаса, убедившись, что они окончательно заблудились, Мария выскользнула наружу и отправилась спать.
Поутру она выглядела свежей, как только что написанная картина. Мисс Браун, поднявшаяся лишь к завтраку, и имевшая вид бледный, глаз оцарапанный, а в волосах – сучок, попросила чашку хлеба с молоком. Викарий, который заявился прочитать для них благодарственную молитву, глухо потребовал чистого бренди. Мария же, поблагодарив обоих за доброту, умильно попросила разрешения взять с собой несколько бутербродов и ко второму завтраку не являться, – ей-де захотелось побродить по Парку, кое-что выяснить. Ее собеседники выкатили водянистые глаза, жутко осклабились и пожелали ей приятного времяпрепровождения.
Она прошла через Мальплаке-во-Прахе в сторону Прислужников Мальплаке, свернув налево, миновала приходы Угрюмое Лежбище, Болотный и Святого Свитина, что в Мальплаке, пересекла Нортгемптонскую дорогу по направлению к деревушкам с красочными названиями Упившийся Епископ и Горемычный Герцог, обогнула знаменитое лисье логово в Не-При-Монахе-Будь-Сказано, спетлила от Храпунов к Ищейкам и перекусила бутербродами, сидя в кустах дрока на круглом пригорке в Докучливых Девках, глядящем на скотопрогонную дорогу, ведущую к Объедкам.
Отсюда она наблюдала, как мимо проследовали ее соглядатаи.
Спотыкаясь от усталости, переругиваясь по поводу правильности выбранного маршрута, красноглазые от недосыпания, мисс Браун с викарием упорно тащились по ее следам. Мисс Браун уже стерла ноги до волдырей да к тому же высокий каблук одной из ее туфель отвалился, отчего гувернантка переваливалась на ходу, словно линейный корабль во время знаменитого шторма 1703 года. Страдавший мозолями викарий угнетенно хромал следом, испуская через правильные интервалы гудение, смысл которого сводился к тому, что им следовало свернуть к Нижним Недоделкам. Мисс Браун, нос которой был задран кверху, ничего не желала слушать, а мистер Хейтер явственным образом обдумывал как бы и что бы он с нею сделал, будь его воля.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
