офицер. – Я должен вас известить, что здесь ведется видео, аудио и объемная записи. Мы фиксируем ваши слова, движения, реакции тела на раздражители. Все эти данные может использовать в суде при необходимости как сторона защиты, так и сторона обвинения. Вы даете свое согласие?
– Да.
– Ваш идентификатор.
Я растерянно посмотрела на пустое запястье. Что делать дальше, не знала.
– У вас нет идентификатора?
– Идентификатор моей супруги вышел из строя, – я так и не смогла посмотреть в сторону Атави, но услышала, как на стол лег металлический браслет. – Я не успел ей привезти новый прибор. Он у меня.
– Ясно. Мисс Лира Бси, вы готовы отвечать на вопросы?
Женщина всхлипнула и кивнула. Только сейчас я обратила внимание, что глаза ее были абсолютно сухими. Без слез. В школе нам рассказывали, что существуют расы, которые не плачут – у них просто отсутствует слезная железа. Возможно, эта женщина принадлежала именно к такой расе, но тогда почему свое нервное напряжение она демонстрировала именно так?
С этой мыслью что-то внутри щелкнуло. Выключились эмпатия и сопереживание, к женщине. Включилось что-то другое. Я хотела спросить, почему у нее нет слез, но побоялась выглядеть необразованной идиоткой. Вместо этого решила, что нужно вернуть сопереживание, и спросила:
– Расскажите с самого начала, как все произошло.
Я старалась, чтобы мой голос звучал как можно мягче и добрее, что ли.
– Что вы хотите знать? Ваш муж пытался меня изнасиловать!
– Как вы узнали о том, что Байрон Атави приехал? То есть прилетел.
Она несколько раз хлопнула глазами. Я поняла, что мисс Бси раздражена. Крылья тонкого носа раздулись, она перестала всхлипывать.
– Отвечайте, – попросил офицер.
– Как вы можете допустить к допросу его жену?! Она же заинтересованное лицо!
– Закон позволяет добровольное участие законной супруги в первом допросе.
Женщина громко выдохнула, закусила губу, а я обратила внимание, что помада от зубов не пострадала.
– Мне пришло сообщение, что мистер Атави прибудет через семь минут. Как старший менеджер фермы, я пошла на площадку встречать.
– Одна?
– Одна, – проскрипела зубами женщина. – Моя помощница ушла проверять адамантовых гребешков, а ассистент был в другом корпусе, к сожалению, я решила не отрывать его от работы.
– Байрон знал, что вы будете одна?
– Нет, – не задумываясь, ответила Лира. – Я не знаю.
– Вы ему не говорили, что будете одна?
– Нет. На что вы намекаете?
– Ни на что, – пожала плечами, печенью ощущая вранье. – Я хочу, чтобы у следствия была полная информация, и моего мужа судили за то, что он сделал.
Эти слова приободрили собеседницу настолько, что она расслабилась, положила руки на стол и начала рассказывать свою версию событий.
– Он вышел из кара и даже не поздоровался. Приказал идти… Идти внутрь. Сказал, что с гребешками проблемы и нужно перепроверить документы.
– Вас это не удивило?
– Нет, не удивило. Гребешки дорогие. Этот вид мы ввозили впервые. Мы спустились на нижние уровни и зашли…. Я хотела найти нужный бокс, но повернулась и увидела его глаза.
– Глаза?
– Да, он смотрел как бешеный зверь. Таких темных и злых глаз я еще никогда не видела. Вы… Вы не представляете, как это страшно, когда тебя хотят изнасиловать. Я смотрела в эти карие глаза и думала, что уже никогда не выберусь… Не смогу… Я же… Меня… Это так…
– Карие глаза? – переспросила, чтобы она подтвердила мою догадку.
– Да, такие темные и страшные. Я никогда так не боялась в жизни. Я родом из Сампри! Если я буду с кем-то до свадьбы… Меня… Меня никогда… Ваш муж меня опозорил.
– Зачем вы врете, Лира?
Женщина хотела возмутиться, но ее опередил офицер:
– Это некорректный вопрос.
– Простите, офицер. Разговор записывается?
– Да.
– Мисс, – обратилась я к женщине, – отец Байрона Атави – хаят. А глаза хаятов – вам, конечно, это неизвестно – во время сексуального возбуждения светятся красным. И у моего мужа тоже. Они не умеют контролировать особенность своего организма. А значит, во время предполагаемого нападения мой муж не был возбужден, и вы либо врете, либо ошиблись. Постарайтесь нам рассказать, что случилось на самом деле.
Щеки Лиры посинели. Я впервые видела такую реакцию и продолжила наблюдать за женщиной. Только теперь не для того, чтобы не встречаться взглядом с фиктивным мужем, а из любопытства.
– Я не вру! Он напал на меня!
– Расскажите подробно, как это произошло.
– Я не буду ничего рассказывать без представителя!
– Мы зафиксировали ваше пожелание, мисс Бси. Еще вопросы?
– Байрон, ты можешь рассказать, что произошло?
Только сейчас я чуточку осмелела и посмотрела на Атави. Хаят сглотнул и кивнул.
– Я могу предоставить запись с индивидуального идентификатора.
– Запись с личной вещи не может быть прикреплена к делу как полноценное доказательство.
– Да, – согласилась я, – но по записи вы сможете проследить хронологию событий.
Офицер кивнул. Я снова посмотрела на Атави и залилась краской. Мне было так стыдно, что я посчитала его виноватым, не разобравшись.
Майрад
Доказать, что Байрон не виноват, было просто. Атави и его бизнес время от времени пытались отжать конкуренты. Несколько раз на него заводили дела о мошенничестве, уходе от налогов, использовании нелегальной межпланетной рабочей силы. В принципе, это были классические нарушения, которыми грешили если не все крупные компании, то многие. Кроме Атави. Не потому, что Байрон был таким правильным и считал своим долгом следовать букве закона и антимонопольного регламента, а скорее, потому что понимал: соблюдать закон дешевле, чем откупаться от неприятностей. Проблемы потянут штрафы, услуги юристов, возможное тюремное заключение, конфискацию имущества и целый веер неприятностей у побратимов.
Атави ценил свое время и ресурсы, поэтому три года назад побратимы тайно внедрили во всех компаниях Атави систему тройного контроля. Она фиксировала все, что происходило в зданиях, дублировала переписки персонала, собирала информацию с камер. Все данные стекались на сервер, установленный в одном из домов побратимов. Чтобы получить доступ к файлам, Майраду или Варадару нужно было только зайти в хранилище и достать нужную информацию. Весь процесс занимал от силы полчаса, и участие Мины в процессе было необязательным.
– Ты зачем ее туда отправил? – спросил Варадар у побратима, когда они подходили к кабинету главы управления, чтобы передать ему нужный файл.
– А как ты ей собирался объяснить статус «жена»? Прости, милая, у нас на тебя встал, да еще и у Байрона от тебя крышу сорвало, и мы решили сделать тебя женой, не спросив разрешения? Согласись, это как-то некрасиво.
– Накануне тебя ничего не смущало.
– Меня и сейчас ничего не смущает. Но так будет лучше и для нас, и для Мины.
