И молвил Чингисхан в ответ Шигихутугу:
«Из братьев младших ты – шестой.И наравне с другими братьями свою получишь долю.И, памятуя о твоих заслугах,Да будут прощены тебе твои любые девять прегрешений!Когда в державе милостию Неба ВечногоПорядок водворять мы станем,Будь веждами моими, окрест взирающими ясным днем,И слухом, внемлющим во тьме ночной!Тебе вверяю поделить меж нашей матушкою,братьями и их сынамиВсех наших подданных из юрт войлочностенных,Державы нашей граждан, за плоскими дверьми живущих,Кои отныне и навечно будут лишь им принадлежать.Никто не смеет впредь тобою сказанному прекословить.Да будешь ты судьей верховным в государстве нашем,Карающим за ложьИ взыскивающим за воровство,Подсудных всех судящимИ выносящим смертный приговорВсем, кто достоин смерти.
Деля державы достоянье и тяжбы разные судя, в Синие росписи вноси об этом запись и росписи сии своди в единый Свод. И все, что с моего согласья порешишь и в Своде синем том по белому запишешь[255], во веки вечные никто не смеет изменить! И всякий, кто преступит сей указ, поплатится за это!»
И, выслушав повеленье Чингисхана, Шигихутуг молвил: «Да разве мне, усыновленному семьею вашей, пристало получать наследственную долю с братьями единокровными твоими наравне?! И коли будет, хан, на то твое соизволенье, я взял бы в подчинение себе людей из городищ».
И повелел тогда Чингисхан: «Поелику ты сам решать сии дела поставлен, теперь как знаешь поступай!»
Облагодетельствованный ханом Шигихутуг тотчас вышел и к хану Борчу, Мухали и прочих пригласил.
И обратился Чингисхан перво-наперво к отцу Мунлигу:
«О, благодетель мой любезный,Подле которого родился я и вырос,Не перечесть твоих благодеяний.Хотя бы взять последнее из них,Когда Ван-хан и сын его СэнгумРешили заманить меня к себе обманом,И коли б ты тогда не настоял,Не избежать мне смерти лютой —Гореть мне в жарком пламени костраИль быть утопленным в пучине черной.И, по заслугам милость оценив твою,Ее все поколения монголов не забудут.И, памятуя о твоих благодеяньях,Отныне будешь ты усажен на почетном месте;И каждый год, невзгод не зная,Наградами не будешь обделен;И будут все твои потомкиНами обласканы и одарены!»
Обращаясь к Борчу, Чингисхан сказал: «В дни юности моей с тобою повстречался, когда за конокрадами погнался, уведшими соловых наших лошадей. Решил ты мне, плутавшему в степи, помочь; не заглянув домой, отцу ни слова не сказав, бурдюк с кумысом средь степи оставив, в табун пустил ты моего буланого коня, а серого мне дал взамен; вскочил ты на каурого коня и, без присмотра свой табун оставив, три дня за конокрадами со мной шел по пятам. Так мы достигли куреня, в котором я узрел своих соловых лошадей.
От табуна мы отделили их, вдвоем с тобой погнали их обратно. Единственный ты сын Наху баяна. Что мог ты ведать обо мне такое, чтоб тотчас помощь предложить и дружбу?! Не из корысти, знаю я, лишь искренне помочь желая, со мною подружился ты! Когда же, о тебе затосковав, послал я брата Бэлгудэя, дабы призвать тебя в ряды своих нукеров, ты, бурку серую на плечи возложа, на горбунке буланом вдруг ко мне явился.
Когда на нас мэргэдские три рода ополчились и окружили на Бурхан халдуне, ты неотступно следовал за мной. Потом, когда в Далан нумургэсе с татарами мы воевали, и день и ночь дождь не переставая лил. Ночь напролет ты надо мной стоял, мой сон оберегая. Тогда ты с ноги на ногу лишь раз переступил, тем самым звание батыра подтверждая. Заслуг твоих мне всех не перечесть. Вы с Мухали, помогая мне в делах благих, остерегая от шагов неверных, меня на этот трон высокий возвели. Отныне посажу вас на почетнейшее место, и да простятся вам любые девять ваших прегрешений! Пусть Борчу станет во главе тумэна правого крыла, что на Алтае!»[256]
Затем Чингисхан обратился к Мухали и молвил повеление свое: «Когда остановились мы в тени раскидистого древа в долине Хорхонаг жубур, где некогда поставленный над всеми ханом Хутула плясал и пировал в свою охоту, из уст твоих, мой Мухали, услышал я божественного провиденья глас. И помянул я отца твоего, Хумун гоо, добрым словом, и было то согласия началом между нами. По воле Неба и молитвами твоими на ханский я взошел престол, и потому да будет жалован державного гуй вана титул тебе и всем наследникам твоим из поколенья в поколенье. Так ведай же, мой Мухали, тумэном левого крыла, сидящим в Харагун жидуне».
Обратясь к Хорчи, Чингисхан молвил:
«С юных лет моих до нынешних временБыл ты другом-покровителем моим;Мок и дрог со мною вместе под дождем,В стужу лютую со мною вместе мерз,Службе преданной все силы отдавал.
В те давно уже прошедшие года ты, Хорчи, мне ханство это напророчил и добавил: если сбудутся слова, если милостью великою Небес все свершится, как пророчествуешь ты, чтобы я, о предсказанье не забыв, тридцать жен тебе красивых даровал. Слова твои пророческие нынче сбылись; так выбери себе среди народов, нами покоренных, любезных жен, прекрасных женщин!»
И повелел еще Чингисхан: «К своим трем тысячам баринцев вместе с Тахаем и Ашигом прибавь еще чиносов-адархинцев, тулусов, тэлэнцев и, тумэн подданных собрав, владычествуй над ними! И да подвластны тебе будут все подданные наши, живущие в лесах по берегам реки Эрчис. И да не смеют жители лесные перекочевывать туда-сюда без твоего соизволенья! Всех, кто преступит повеление твое, пусть суд твой покарает непременно!»
И, обратясь к Журчидэю, Чингисхан молвил: «Когда с хэрэйдами сошлись мы в сече в Хар халзан элсте, хоть анда Хуилдар и вызвался идти на недруга передовым отрядом, победой все ж таки мы здесь обязаны тебе. Ты в бой вступил, поверг жирхинцев, смял тубэгэнцев и донхайдцев, в сраженье одолел и тысячу отборных воев Хори шилэмуна; засим, добравшись и до главных сил хэрэйдов, ты в щеку ранил выехавшего супротив тебя Сэнгума. Тотчас врата победы перед нами распахнуло Провиденье. Когда б не ранил ты тогда Сэнгума, не знаю я, чем эта битва обернулась бы для нас. Победа в этой сече – заслуга несомненная твоя!
Когда с тобой мы кочевали к Халхин-голу, я чувствовал себя покойно, будто нашел надежное укрытие за каменной стеною гор. Потом пришли мы к водопою на озеро Балжуна. Оттуда и отправили тебя в разведку в стан хэрэйдов и вскорости врагов разбили милостию Неба и Земли. Поелику первейший из врагов – улус Хэрэйдский – был повержен, его приспешники, найманы и мэргэды, в бессилье пали духом и были все захвачены в полон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
